– До чего я докатился, – едва слышно простонал он, – работаю декорацией имени себя только для того, чтобы поддержать репутацию в глазах идиотов, до которых мне нет никакого дела! Позор!
– Терпи, – усмехнулась Лика. – Надел на свои острые уши местный аналог шапки Мономаха, так не жалуйся, а учись получать удовольствие и выгоду от государственной деятельности. Кстати, до сих пор не пойму, зачем тогда по твоему приказу армия, вместо того чтобы совершить марш-бросок к старому гномскому поселению, едва-едва тащилась, тормозя на поворотах и теряя кучу времени на обезвреживание реальных засад и тщательное исследование мнимых. Хлор, которым мы в итоге залили пещеры, потравил лишь пару десятков мстителей-смертников, спрятавшихся по углам с отравленными кинжалами наперевес, а основная уцелевшая после бомбардировки популяция мелких зеленошкурых поганцев успела сделать ноги и теперь тревожит рудник периодическими вылазками.
– Несколько причин было, – пожал плечами шаман. – Не хотел устраивать беспощадную резню – это раз. Да, после применения вакуумных боеприпасов подобное чистоплюйство выглядит просто-напросто лицемерием, но все же мне не нравится мысль о том, что наши солдаты будут холоднокровно резать женщин и детей, к какой бы расе те ни принадлежали. К тому же, загнанные в угол, гоблины вполне могли заставить нас умыться кровью. Ну и наконец, гномы в одиночку вряд ли удержат свои владения. Без минных полей, сторожевых духов и колючей проволоки под напряжением по периметру, а также при отсутствии портального сообщения с остальным миром все быстро вернется в статус-кво. То есть подгорных жителей просто вышибут из пещер, завалив их трупами, ибо средний возраст, в котором они могут по праву считаться совершеннолетними, составляет полусотню лет, а гоблины становятся вполне взрослыми, чтобы взять в руки оружие или вступить в брак, уже на десятый, ну пусть двенадцатый-тринадцатый год жизни.
– Какой ты у меня коварный, – хищно улыбнулась Лика. – Но разве эти примитивные дикари могли представлять для нас, вооруженных огнестрельным оружием и снабженных артефактами-серверами с привязанными к ним мелкими духами, какую-то опасность?
– Угу, – мрачно подтвердил ее супруг. – Практически Темный Властелин, только зловещему имиджу лень и пацифизм немного мешают. Аж самому противно. А что касается шаманов тех племен… Дорогая, вот скажи, ты настоящих одержимых когда-нибудь видела?
– Только на Земле, по телевизору, – пожала плечами девушка. – В фильмах ужасов. А что?
– Да в общем-то ничего, – хмыкнул шаман. – Вот только если дух или даже мелкий демон займет чье-то тело, то оно по степени опасности для окружающих вплотную приблизится к не самому молодому вампиру. В несколько раз возрастет физическая сила, появится магическое зрение, и сохранится некоторая часть доступных сущности способностей. Тяжелые раны, даже и смертельные, вроде вырванного сердца, могут как привести получившего их монстра к летальному исходу, так и быть им проигнорированы. Достаточно сильный обитатель иных планов будет таскать мертвую груду мяса при помощи телекинеза или чего-то подобного и пользоваться уцелевшими ее преимуществами, вроде возможности ощущать вкус, боль, да просто видеть глазами смертного. И интерес он к игрушке потеряет очень не скоро, может быть, через годы.
– Обычных воинов, вроде наших кочевников, такая тварь может рвать десятками, – задумалась Лика. – Мих, а почему мы это в своих целях не используем?
– Тот, кто становится одержимым, – смертник, – пожал плечами шаман. – Долго присутствие в собственном теле на правах хозяина обитателя иных планов не могут выдержать даже вполне опытные говорящие с духами. Вот если они подчиняются заклинателю, тогда совсем другое дело. Разница по неприятным последствиям, как между падением на голову килограмма пуха и килограмма железа. Кстати, раз уж мы подняли эту тему, ты принцип функционирования наших наградных амулетов еще помнишь?
– Ну да, – кивнула девушка. – Кто-то из существ, заключивших с тобой контракт, настраивается на владельца висюльки и обеспечивает ему те или иные преимущества в бою и мирной жизни. Стоп! Ты хочешь сказать…
– Если прижмет, то можно эти вещички использовать альтернативным способом, – грустно улыбнулся правитель Сумеречного леса. – В том числе и те, которые идут на экспорт, если их там местные специалисты, разбирающиеся в предмете, обезвреживать не будут. Я же говорю, с этими государственными делами с каждым днем становлюсь все больше и больше себе противен. А разные твари из темных планов, наведывающиеся ко мне в гости из-за насильственной смены веры известной нам обоим дроу, последнее время ведут себя странно.
– Как? – поразилась Лика.
