Секрет был прост. Посох действительно умел делать только пять вещей. Скрывать содержимое, чинить самого себя, не даваться в чужие руки, телепортировать небольшие предметы из специальной камеры-хранилища и… направлять в них силу. Ах да, еще он был полым. Схема работы была несложной. Создавался небольшой артефакт, обычно круглой или цилиндрической формы, годный для какой-либо работы с плетениями, и клался в камеру-хранилище. Естественно, он был комплексным, несолидно волшебнику такого ранга бросаться огненными стрелами или прочими примитивными заклинаниями. Огненный ливень, вызов сразу нескольких элементалей или среднее по силе землетрясение – совсем иное дело. Когда архимагу были нужны свойства какого-то конкретного артефакта, то этот предмет телепортировался… внутрь посоха.
Таким образом Келеэль мог придать своему символу власти абсолютно любые свойства. Уж плетений, совпадающих по размеру с диаметром посоха, у него было заготовлено куда больше двухсот. К примеру, та комбинация, которая была в посохе сейчас, обеспечивала оружию возможность проходить сквозь любые магические щиты. А как иначе? Ведь то, что старший друид академии всегда носит на себе одно или два защитных плетения, было известно абсолютно всем, а проучить его грубой силой очень хотелось. Конечно, теперь комбинацию чар стоит сменить, в конце концов, зачем же повторяться? А вместо нее он поставит что-нибудь, ну, скажем… ментальный удар, навсегда сводящий противника с ума. Или ускоренное старение. А может, просто иллюзию, способную убить болевым шоком. Да, именно ее! Архимаг любил сюрпризы. Особенно те, которые готовил самостоятельно.
На запястье архимага вспыхнула синим огнем татуировка, точно таким же огнем загорелся десяток толстых щупалец, пробравшихся в комнату через окно и пытающихся дотянуться до древнего эльфа.
«Примитив, – подумал Келеэль, скатываясь с кровати, – такой примитив, что прямо-таки кричит о ловушке. Но о какой?»
Пламя наконец-то доделало свою работу и угасло, оставив от ветвей, норовивших оторваться от дерева и раздавить волшебника, лишь горстку пепла. Будь на месте зачарованной древесины простая сталь, она бы испарилась в магическом огне раньше, чем волшебник успел бы моргнуть.
– Ну и что дальше? – задал сам себе вопрос только что проснувшийся чародей, одновременно бросая за окно сканирующее заклятие. – Никого нет? Странно.
Прилетевший в ответ хоровод листьев, которые могли бы разрезать даже не слишком прочное железо, доказал, что в саду академии, прямо под окнами архимага, кто-то все-таки есть. И этот кто-то – другой архимаг, да к тому же в совершенстве знает друидизм, но не знает историю. Иначе почему одно из сильнейших заклинаний поиска не нашло ничего, кроме разнообразных форм растительной жизни, а эльфа, который внес в современные учебники по магии немало знаний, пытаются уничтожить заклятием, разработанным им же самим?
– А я ведь тоже жрец природы, – сказал неизвестно кому Келеэль, вытрясая из волос застрявшую там листву, – да еще к тому же и маг жизни! Бить меня «последним танцем осеннего леса», это ж надо додуматься! Интересно, какое дерево в саду загубил этот недоумок? Судя по листьям, яблоню, но откуда она там? Вечером, во всяком случае, плодовых внизу точно не было, неужели с собой приволок?
Сотни вращающихся семян клена влетели с потоком воздуха через окно и наполнили покои архимага. И там, где они касались дерева, мгновенно начинали прорастать какие-то растения, стремительно обзаводящиеся клыками и плюющиеся кислотой.
– Этой бы силой да какую-нибудь армию останавливать, – устало вздохнул чародей, чья защита уже начала поддаваться под натиском магически созданных существ, что было ясно видно по тускнеющей татуировке. Ладно, теперь мой черед. Ну-ка, кто там у нас такой резвый внизу на травке развалился? Как тебе понравится, если она тебя сожрет?
В одно мгновение лужайка стала хищной, а удлинившиеся и заострившиеся стебли травы покрылись льдом и осыпались.
Растительные монстры попытались слиться в одно существо, и им это даже удалось, но вот что делать дальше, получившаяся тварь не могла себе даже представить, потому что Келеэль ментальным импульсом выжег то подобие магической нервной системы, которое у нее имелось, и теперь это был не оживший кошмар вегетарианца, а просто кустик. Размером с двух троллей и ужасно ядовитый.
Заледеневшие остатки хищной травы внизу вспыхнули очень ярким и очень жарким пламенем – это вступил в дело второй слой, скрытый в заклинании Келеэля. Сейчас стремительно перегнивающие растения выделяли просто-таки неимоверное количество горючих газов с температурой возгорания ниже, чем у окружающего их воздуха. Одновременно с этим прах, оставшийся от первой попытки нападения, сжался в сферу, которая полетела прямо в грудь архимага и была рассеяна мгновенно рассыпавшейся костяной пуговицей, выточенной опытнейшим некромантом из собственной кости.
