Тем самым был завершен весь план наступления, приведя в одном беспрерывном развитии маневра к своему логическому концу. Этот конец являл собою картину большого стратегического окружения, впервые осуществленного в истории военного искусства в таком виде и в таком масштабе.
Это окружение было в сущности выполнено более для полноты стратегического маневра. Польская армия и без того составляла уже одни осколки. Однако с точки зрения полноты стратегического результата этот маневр имел огромное значение.
Варшава была теперь полностью окружена с востока. Все попытки польских войск прорваться на Седлец были отбиты. В районе Люблин образовался еще один очаг окружения. Наконец, польское правительство и главнокомандующий с Генеральным штабом, рыскавшие по юго-восточным окраинам Польши, были теперь окончательно изолированы от своей армии и территории.
Таковы были результаты последнего маневра германских мото-механизированных соединений, завершившего всю кампанию.
Вне кольца окружения остались лишь две группы войск, составлявшие не более чем обломки былой польской армии. Одна из этих групп на северо-востоке оказалась после занятия Белостока изолированной в районе Гродно и стала переходить литовскую границу. Другая группа на юго-востоке от Львова была уже вовлечена в общую панику, разразившуюся на этом последнем клочке территории развалившегося польского государства.
Все, что оказалось здесь вне кольца общего окружения, устремилось теперь в Венгрию и Румынию.
Первым бежало польское правительство. После долгих скитаний, всюду преследуемое германскими самолетами, оно 17 сентября перешло румынскую границу. Вслед за ним в Румынию прибыл польский главнокомандующий Рыдз-Смиглы{17} со всем генеральным штабом. А за ним бежали чиновники, офицеры, жандармы, буржуазия. Разлетались остатки польской авиации: около 500 самолетов прилетело в Румынию, остальные сели в Латвии и Литве. Только солдаты, предоставленные теперь самим себе, не были склонны покинуть родную землю. Впрочем, часть из них обманом и насильно была все же уведена в Румынию, а на севере - в Латвию и Литву. Даже в Венгрии оказалось около 20 000 польских солдат.
И когда в обстановке этого всеобщего крушения польского государства и его армии утром 17 сентября на востоке с 800-километрового протяжения советской границы показались многочисленные колонны Красной Армии, - это явилось уже могучим актом освобождения от панского гнета народов Западной Белоруссии и Западной Украины, брошенных на произвол судьбы и приобщенных теперь к родной им семье братских пародов Советского Союза.
Остатки польской армии, оказавшиеся на востоке в числе нескольких дивизий вне германского кольца окружения, сдались Красной Армии после ряда боевых столкновений.
Война была окончена.
И хотя Варшава с гарнизоном около 100000 человек капитулировала только 27 сентября и отдельные польские гарнизоны продолжали еще оказывать сопротивление в Поморье, на полуострове Хель, в Демблине и некоторых других местах, - днем окончания всей кампании можно считать 16 сентября, когда у Влодавы на р. Зап. Буг встретились передовые части двух мото-механизированных групп, которые своим охватывающим движением друг другу навстречу замкнули стратегическое кольцо окружения основной части всей польской армии на огромной части территории бывшего польского государства в 185 000 кв. км.
Так рассыпалась эта буржуазная страна, раздиравшаяся внутренними противоречиями, основанная на угнетении населявших се национальностей и не обладавшая ни жизнеспособностью, ни единством для борьбы.
Военные результаты известны и являются лишь формальным итогом; это разгром всей польской армии, 694 000 пленных, 1 900 взятых орудий, 800 уничтоженных и захваченных самолетов.
По официальным немецким данным, германская армия потеряла всего 10,5 тысяч человек убитыми, 30 300 ранеными и 3 400 пропавших без вести.
Если эти данные верны, то они говорят о том, что новыми средствами и способами борьбы победа может быть достигнута с значительно меньшими потерями, чем раньше.
10. Новые формы борьбы в действии
В сентябре 1939 года на равнинах Польши разыгрались события, совершенно необычные для истории военного искусства прошлого.
Если бы даже эти события произошли на маневрах мирного времени, то и в этом случае они должны были привлечь к себе особое внимание военного исследования.
А германо-польская война была все же войной, хотя она и велась против государства, которое не имело внутренней силы для сопротивления.
Пройти равнодушно мимо событий этой войны, дабы только не потревожить своего установившегося представления о старых "классических" формах борьбы; свести все к тому, что это только частный случай и что ничего нового не произошло; бесстрастно описать события, лишь формально фиксируя факты - это значит ничего не понять в новых проявлениях исторического развития и уподобиться страусу, избрав его тактику, столь удобную для всякого консерватизма.
В итоге можно вовсе утратить ощущение всего нового и утверждать, что вообще ничего нового в истории не случается.
