Талант у них тоже остался всего один. Причем последнему поколению он почему-то не передался. При этом в любом другом роду, если правящая семья по каким-то причинам лишалась Таланта, то бразды правления неминуемо переходили к ближайшему родственнику тана. Однако у Альнбара Расхэ не осталось родственников сходного уровня магического дара. Всего одна ветвь, причем наследники последней линии, можно сказать, ущербные. Родных братьев нет, отец и дед мертвы…
Получается, что следующим таном после смерти Альнбара мог стать лишь кто-то из его кузенов? То есть заведомо более слабые одаренные, да ещё и более возрастные, которые в условиях жесточайшей конкуренции вряд ли смогли бы удержать позиции рода и рано или поздно все равно начали бы их сдавать?
Ведь что такое возрастной маг?
Я, между прочим, когда-то не зря сказал, что с рождаемостью в Норлаэне дела обстояли не лучшим образом. Зачать одаренного наследника – задача сама по себе достаточно непростая. Зачать наследника с каким-то конкретными способностями и вовсе проблема номер один для современного магического сообщества. Поэтому, с одной стороны, с зачатием вроде как не торопились. А с другой, возраст, на протяжении которого мужчины и особенно женщины, могли заполучить одаренное потомство, был существенно ниже, чем возраст для обычного зачатия, поэтому-то в магически одаренных семьях обычно и не бывало много детей. А наличие долгоживущих родителей вовсе не означало, что те до ста лет могли строгать себе магически одаренных наследников.
На самом деле возраст в сорок – сорок пять лет… вот тот подаренным природой максимум, в который магам следовало уложиться при создании семьи. А дальше все. Или обычные дети, или же вовсе ничего. И, к сожалению, ни одно из достижений современной медицины оказалось не в силах это изменить. При этом появление неодаренного ребенка в древнем магическом семействе считалось чем-то неприличным и даже постыдным, как будто не все дети были равны и не все имели право на жизнь. Их рождение скрывали. О них старались лишний раз не упоминать. А нередко после определенного возраста пары просто уже не рисковали с зачатием. И предпочитали иметь одного-двух одаренных отпрысков, нежели десяток, но не имеющих дара.
А ведь тану Расхэ на момент зачатия Адрэа было уже немало лет. Других одаренных детей у него и у его супруги больше не было и, наверное, быть не могло.
Конечно, после смерти тана остальные Расхэ все равно не вымерли бы в одночасье. Сколько-то десятилетий они бы ещё побарахтались. Быть может, даже начали охотно принимать в семью одаренных из других семей. При удаче как-нибудь удержались бы за их счет на плаву и, что-то потеряв, непременно приобрели бы взамен нечто новое.
Однако та первая, самая ценная и наиболее могущественная их ветвь к тому времени была бы безвозвратно утрачена. А старательно взращиваемый магический дар, как и уникальный, воистину бесценный Талант, попросту канул бы в лету.
Само собой, тан все это видел и не мог не понимать, что его некогда могущественный и крепкий род неминуемо движется к катастрофе. Ну а раз так, то, может, именно поэтому он и решился зачать бастарда? От отчаяния? От безысходности? И в смутной надежде, что хоть кто-то из его детей окажется достаточно одаренным, чтобы продолжить род?
Но если тан и впрямь умудрился проболтаться тэрнэ про автономные модули с искусственно созданной личностью, которая опасно близко подходила к понятию искусственного интеллекта, то на месте повелителя я бы не просто запретил эти исследования и избавился от их идейного вдохновителя. Само собой, зная, чем они опасны, я начал бы охоту на тех, кто обладал таким же, как у тана, Талантом.
Вот только даже ради этого не было смысла вырезать весь род подчистую. Напротив, намного выгоднее убрать только самих ярых отступников-ренегатов, тогда как остальных, наоборот, следовало оставить в покое. Однако поскольку в роду Расхэ, причем их же собственными усилиями, не осталось ветвей с другим Талантом, а сам род оказался чрезвычайно малочисленным, то получается, что их участь с самого начала была предрешена. И у тэрнэ попросту не осталось выхода, кроме как уничтожить весь род к дайновой матери.
Когда я всерьез задумался на эту непростую тему, Тэри как раз умолк, а Кэвин поморщился.
– Вот именно поэтому я и сказал, что был серьезный риск развязать войну.
– Да не было там никаких рисков, – отмахнулся Тэри. – В роду Расхэ на момент конфликта осталось всего-то человек тридцать одаренных, включая женщин, стариков и детей. А что такое три десятка человек, когда в других родах одних только взрослых магов наберется в два-три раза больше?
– Но есть же родственные семьи, – возразил ему Кэвин. – К примеру, те же Норасхэ, куда, если уж ты вспомнил про переходы слабых магов, Расхэ чаще всего и передавали тех, кого не считали достойными остаться в роду. Эти два рода фактически братские. Причем были таковыми на протяжении нескольких веков.
Тэри поморщился.
