Они подошли к стене, выложенной из светлого камня. Вьющиеся растения оплетали весь фасад здания, местами цеплялись за карниз и взбирались на крышу.
Темные окна первого этажа были приподняты высоко над землей, и в них нельзя было заглянуть. Хельга ошиблась, ни в здании, ни в угловых башнях не светилось ни одного окошка. Дом спал.
Путники стояли возле двери. Сделано на совесть: дубовые доски с частыми ромбиками кованых заклепок. Нечего было и думать взломать такую дверь даже топором, а холодное оружие в виде меча имелось только у Анны. Франц шагнул в нишу в стене, защищающую дверь от непогоды. Руки его шарили вокруг двери в поисках чего-то.
– Есть, нашел, – сказал он и дернул за невидимую в сумерках ручку.
Где-то в глубине здания прозвучал сдвоенный голос колокола. Путники затаили дыхание, они ждали шагов, голосов, зажженной свечи в окне. Ответом была гробовая тишина. Они переглянулись. Франц дернул за ручку еще и еще. Колокол гулко отозвался чередой ударов и затих. От этих звуков у Чарли пробежал мороз по коже.
– Наверное, дом покинут, – несмело предположила Хельга.
– Ну что будем делать? – спросила Анна. Она подошла к двери и провела рукой по доскам. – Солидная дверь. Может, попробовать через окно? Где-нибудь обязательно должна найтись лестница. – Офицер положила руку на круглую ручку, и та вдруг с легким щелчком повернулась. Тяжелая дверь беззвучно приоткрылась. – Не заперто! – воскликнула девушка. Она посмотрела на спутников и осторожно заглянула в образовавшийся проем.
– Ну что там? – спросил Франц.
Анна с треском открыла клапан на жилете, извлекла фонарик и направила его в дверь, потом решительно навалилась на нее плечом. Дверь распахнулась.
По каменным плитам они осторожно вошли в высокий холл. Франц тоже включил свой фонарик. Два луча забегали по потолку и стенам, выхватывая из темноты гобелены, скудную мебель и крутую деревянную лестницу, ведущую вверх. Слева в стене был проход. За ним через несколько ступеней чернел зев большой комнаты. В центре ее висела тяжелая хрустальная люстра. На латунных розетках пылились оплывшие желтые свечи. Напротив окон, бросающих призрачные пятна лунного света на ковер, – мраморный камин.
– Есть кто-нибудь? – произнесла Анна.
Возглас у нее не получился. За нее это сделал Франц. Он закричал во всю силу:
– Кто-нибудь! Хозяева!
– Не кричи, пожалуйста, – попросила Хельга. Она стояла на входе в гостиную, обхватив себя руками.
Чарли увидел возле камина дровницу, заполненную до верха поленьями.
О чем тут можно было еще думать?! Уже очень скоро в топке загудело оранжевое тугое пламя. Они зажгли все свечи, которые нашли в комнате. Хелли и Анна ходили по гулкому пространству гостиной и везде оставляли плошки с веселыми огоньками. В другом конце комнаты на длинном столе нашелся даже канделябр на двенадцать свечей. Его тоже зажгли, не жалея, и оранжевое пламя осветило буфет, ряд грубых стульев под окнами и всю столовую.
К камину подтащили продавленные кресла, и путники с большим удовольствием разместились в них. Франц устроился на полу, навалив на ковер диванных подушек. Он раздал всем шоколадные батончики, и в рюкзаке у парнишки нашелся небольшой походный котелок, чтобы вскипятить воду. Только Суток отказался от угощения.
Пока пархимцы обустраивались, чародей ходил по комнате, заглядывал во все шкафчики и комоды. Долго стоял возле почерневшей картины. Потом ушел из гостиной. Слышен был скрип ступенек, когда он поднимался наверх со свечой в руке. Вернулся он оттуда так же тихо, как и ушел.
Анна подсела к нему и стала негромко о чем-то спрашивать. Но Чарли не хотел прислушиваться к разговору. Пусть взрослые побеспокоятся за них.
Спустя некоторое время волна тепла заставила его отодвинуть свое кресло подальше от камина. Хельга так и осталась возле огня. Франц уже спал на полу, голову он накрыл курткой. Почувствовав, что проваливается в сон, Чарли потушил свечи на канделябре, ушел в глубину комнаты и забрался с ногами на кушетку у стены. Он стремительно проскользнул в темную яму глубокого сна.
– Лодка деревянная, большая. Весельная. Ну, это не важно. И какой-то залив, море. Зима. Сыпет снег, мелкий, как кокосовая стружка. И вода вокруг лодки готова вот-вот замерзнуть. На поверхности кое-где уже белые снежные пятна.
Чарли приподнял голову, он узнал голос Анны. Она сидела возле камина вместе с чародеем. Пламя отбрасывало на потолок красное зарево.
– Ну а дальше? – спросил Суток.
– И по воде побежать нельзя. Можно только полететь.
– Летишь?
– Почему-то знаю, что, если решусь, – полечу. Суматошно, неровно. Белой бабочкой-капустницей над замерзающим морем. – Она негромко засмеялась. – Еще знаешь что, рядом будто чувствую – стоят двое маленьких детишек. И они будто мои… Ну вот… но, когда решаюсь и бросаюсь за борт, чтобы полететь, – сразу просыпаюсь. Смешно?
– Ты хочешь, чтобы я растолковал тебе твой сон? – прозвучал голос чародея.
– Просто я хочу понять, как это может быть во мне, если я ненастоящая. Откуда это взялось. Этот повторяющийся сон тоже кто-то придумал и вложил в меня? Зачем?
