— Добро пожаловать в ад, — пробасил Сатана с порочной уверенностью. — У нас здесь множество всевозможных священников. Будь как дома. У тебя нет для нас какого-нибудь забавного пророчества?
— Пока еще нет, господин. Я только что появился здесь.
— Если я предоставлю тебе в Новом Аду свободу, что ты сделаешь?
— Честно говоря, господин, пока не знаю. Возможно, я увижу свое предназначение в пророческом сне. А если нет, то стану искать место слияния девяти рек. Там начинается Миктлан, загробный мир ацтеков.
— А что в твоем Миктлане есть такого, чего нет здесь? — полюбопытствовал Сатана.
— Ничто, — ответствовал Ксолотль. — А я как раз и ищу ничто. Миктлан, господин, есть ад пустоты. И спокойствия.
Сатана рассмеялся:
— Тогда иди и ищи свой Миктлан.
Четыре дня ходьбы и бега привели его в окрестности Нью-Кейптауна. Расположенный неподалеку от города лагерь огромной армии он обнаружил по запаху задолго до того, как увидел его или услышал. Он дождался темноты, осторожно подкрался к линии пикетов, украл коня и незамеченным скрылся.
Сев на коня, он продолжил путешествие на север, окруженный монотонным ландшафтом из кривых деревьев и холмов ржавеющего вооружения. За полем боя отыскалась дорога, прямая, словно смерть, и по ней Ксолотль поднялся на пустынное, продуваемое всеми ветрами плато.
Задремав в седле, он увидел во сне Кецалькоатля, лежащего в каменном гробу. Бог открыл глаза и сказал:
— Ксолотль, брат мой, иди со мной, и мы навсегда исчезнем в царстве мира и покоя.
— Не могу! — воскликнул Ксолотль. — Я заперт в этом теле. Можешь ли ты помочь мне?
Кецалькоатль скорбно улыбнулся, покачал головой и исчез. Затем к Ксолотлю подошел Тескатлипока:
— Теперь, когда ты обладаешь телом, Ксолотль, у меня для тебя есть кое-что приятное.
И вновь Тескатлипока показал ему зеркальную ладонь. В ее туманных глубинах Ксолотль увидел восхитительную темноволосую женщину в плиссированном одеянии из небеленого льняного полотна. Казалось, она кого-то ищет.
Ксолотль проснулся и понял, что видел вещий сон. Поэтому он не удивился, увидев на очередном перекрестке дорог поджидающую его темноволосую женщину.
— Привет, Ксолотль, — отозвалась Кассандра. — Надеюсь, ты не будешь возражать, если я стану звать тебя Джо. У меня всегда язык не поворачивался выговаривать всякие там «кс».
— Возражать я не стану. Но откуда тебе известно мое имя?
— Из сна. Да и ты, наверное, мое имя узнал во сне. Вещие сны куда удобнее службы знакомств, верно? Ты мексиканец?
— Ацтек. Ты очень красивая, но слишком много говоришь.
— Ничего себе! — возмутилась Кассандра. — Я лишь старалась вести себя по-соседски. Приветствовала, так сказать, нового соседа-пророка. Но если тебе это не нравится…
Она повернулась и быстро зашагала по одной из дорог, что тянулась вдаль, исчезая за расплывчатой линией плоского горизонта.
— Кончай глупить, — бросил ей вдогонку Ксолотль. — Ты ведь пророчица и прекрасно знаешь, что тебе суждено сидеть на коне за моей спиной.
— Верно, — ледяным тоном отозвалась Кассандра и остановилась. — Но в предсказании не указано,
— Ну хорошо, — сдался Ксолотль. — Извини.
— Я и в самом деле много болтала, — признала Кассандра. — Но лишь потому, что нервничала перед встречей с ацтекским жрецом, с которым меня связала судьба. — Она легко забралась в седло позади Ксолотля. — Куда мы едем?
— Зачем спрашиваешь? Наверняка ты знаешь это из предсказания.
— Не могут же предсказания всякий раз оказываться идеально точными. А сейчас наше будущее я вижу несколько расплывчато.
— И я тоже, — признал Ксолотль. Некоторое время они ехали молча.
— Прелестная получается картинка, — сказала наконец Кассандра. — Два предсказателя на одном коне, и никто из двоих не знает, куда они едут.
Ксолотль промолчал.
— И один из них — предсказатель, которому не хватает пророческой силы, чтобы раздобыть второго коня.
— Сама должна была предвидеть, что тебе потребуется лошадь, — ответил Ксолотль.
— Я полагалась на тебя. И никогда не заявляла, что способна обеспечить себя сама. Я все-таки женщина из древнего мира.
Некоторое время они опять ехали молча.
— Я ведь из Трои, сам знаешь.
— Мм-м-м, — отозвался Ксолотль.
— Когда-то в древности я была членом царской семьи. Мой отец Приам был последним царем Трои.
— Помолчи, пожалуйста, — сказал Ксолотль. — Я пытаюсь думать.
И они снова некоторое время ехали молча.
— Я была обручена с богом.
— Ты? — удивился Ксолотль.
