Новые парижские тайны полностью

Творчество многих больших писателей часто открывается читателям далеко не сразу, лишь постепенно, как бы поворачиваясь к ним разными своими сторонами. Мы обнаруживаем все новые грани доверенного нам литературного наследия, заново оценивая его значение и смысл. Нечто подобное происходит и с творчеством Жоржа Сименона: сперва зачитывались его романами о полицейском комиссаре Мегрэ, затем — романами социально-психологическими, из которых многое узнали о жизни и «самочувствии» «маленького» человека современного Запада, позже познакомились с автобиографическими книгами и воспоминаниями писателя, позволившими проследить главные моменты жизненного пути человека неординарной судьбы.

Если в большинстве случаев такое последовательное знакомство способствовало более точному определению места писателя в современной ему литературе, то по отношению к Сименону эта постепенность сыграла отрицательную роль. Значительная часть нашей критики, воспитанная на устоявшихся клише развлекательной «детективной» литературы, не давая себе труда взглянуть на творчество Сименона в целом, упорно продолжает не замечать (или делать вид, что не замечает) всего, что в произведениях Сименона выходит за пределы устоявшихся жанровых рамок. Об этом сейчас, пожалуй, уже не стоило бы говорить, но каждый год приносит новые свидетельства завидного упрямства подобного рода критики.

Предлагаемый вниманию читателей сборник статей, выступлений, писем и интервью писателя, будем надеяться, поможет объективно оценить общественно-политические позиции и художественное творчество Сименона, которые надо исследовать теми же методами и с такой же серьезностью, как и творчество любого другого крупного писателя, а не по особым таинственным законам, установленным теоретиками детективного жанра.

Прежде всего, вероятно, нужно твердо усвоить одну весьма банальную истину: созданное Сименоном не есть сумма нескольких увлекательных произведений о совершаемых в мире преступлениях и о том, как борется с ними полиция в лице комиссара Мегрэ или американских служителей закона, произведений, составленных из большого числа раз и навсегда изготовленных стандартных блоков, которые писателю остается лишь менять местами. Творчество Сименона, как и творчество любого другого большого писателя, развивалось, изменялось, захватывало в свою орбиту все новые пласты жизни; менялось и отношение самого писателя как к своим многочисленным героям, так и к жизни в целом. Сименон — художник органически, изначально самокритичный, требовательный к себе, в чем-то сомневающийся, что-то пытающийся утвердить. Что именно — об этом пусть судят читатели, закрыв последнюю страницу этой книги.

С легкой руки некоторых западных критиков Сименона старались представить то в виде некой «птички божьей», бездумно творящей одна за другой сотни книг, то в виде умелого дельца, литературного босса, за которого в поте лица своего трудятся нанятые им «негры». Удивительнее всего то, что в том или ином виде вымыслы эти в разных вариантах появлялись и на страницах нашей печати. Находились бойкие критики, которые усердно занимались скрупулезным подсчетом всего, что было создано писателем почти за семьдесят лет его деятельности, и с деланным изумлением воздевали руки к небу. Сам Сименон о подобных любителях статистики справедливо говорил, что они «скверно знают историю литературы».

Задача сборника «Новые парижские тайны» отчасти и заключается в том, чтобы развеять вздорные легенды, отмести сплетни и слухи, которыми охотно питается нетребовательная критика, показать сложный путь писателя, познавшего победы и поражения, в чьем творчестве были и промахи и ошибки, но и — главное — постоянное настойчивое движение вперед.

В отборе произведений для настоящей книги составители руководствовались желанием не упрощать, не выпрямлять, не приукрашивать творческий облик писателя.

Нужно ли повторять знакомые по многим другим источникам сведения о ранних годах жизни Сименона? Подчеркнем лишь те обстоятельства, которые имеют отношение к менее известным сторонам его творчества, в частности журналистской.