— Проклятье! Подождите! Лучше я сам их вам отдам… Он протягивает инспектору часы, которые во время одного из вечерних представлений стянул у зрителя.
— Гм, — ворчит полицейский. — Плохо дело! Через несколько месяцев тебе идти на военную службу, а этого достаточно, чтобы загреметь в Африку…
Словно два приятеля, они идут в толпе мимо каруселей.
— Кстати! Твоя татуировка… Парень краснеет.
— Это ведь «Коронация Наполеона», верно?
— Откуда вы знаете?
— Я заметил маленький кусочек, с пальмами. Татуировка у тебя еще свежая. Корочка только что отпала. Ее сделали самое большее месяц назад.
— И что же? — бледнеет борец.
— Не валяй дурака. Только один человек умеет делать «Коронацию Наполеона». Карачи. А Карачи, приговоренный к смерти, вот уже полгода как сбежал из тюрьмы. Где ты его видел?
Парень молчит.
— Послушай, будешь хорошо себя вести, про часы я забуду.
— Я ничего не могу сказать.
— Тебе больше нравится служба в Африке?
— Он не хотел делать мне «Коронацию»: боялся, что из-за этого его поймают. Но отказать не осмелился: он ведь прятался в комнате у моей сестры.
— Он еще там?
Вот так в тот же вечер и был арестован опасный бандит, который на визитных карточках называл себя «Художник-татуировщик, специалист по “Коронации Наполеона”». «Коронация» его и подвела! Что-нибудь подводит их всех — какая-нибудь привычка, мания, страсть. Допустим, совершено убийство, ограбление, в общем, правонарушение. И если виновные в течение десяти дней не арестованы, публика начинает верить в безнаказанность. Но это не так. Полиция не забывает. Она никогда не теряет надежды, и порой человека задерживают спустя год, два, а то и больше.
Вот забавный пример. Одно время в Париже участились необыкновенно ловкие и дерзкие ограбления. Они не были делом рук любителя, тут явно трудился человек, технически сведущий. Подозрение падает на торговца велосипедными принадлежностями. Его жилище и лавку обыскивают, но тщетно. Постепенно подозрения против него крепнут, но вещественных доказательств — никаких. В частности, для совершения преступлений он должен был располагать специальными приспособлениями, но они на найдены. За ним наблюдают. Устанавливают слежку. Он не может вынести из дома даже маленького пакета. Идут дни, недели. Инспектор непрерывно прохаживается перед лавкой. Но время уходит. В любой момент может поступить приказ снять наблюдение. Это должно произойти со дня на день, и тут полицейский, чья очередь вести наблюдение, случайно приближается к витрине, где навалены старые велосипедные шины, колеса, ржавые рули, разводные ключи. Глаза у полицейского округляются: там, за стеклом, посреди хлама, лежат приспособления, которыми пользовались при ограблении!
Их искали везде. Перерыли весь дом. Но в течение недель никому не пришло в голову проверить витрину!
Для меня, так же как и для вас, это неприятная дата: в этот день, да еще 31-го за платежами приходит инкассатор. Для полиции, по крайней мере для некоторых специалистов, которые занимаются определенным сортом жуликов, — это день тяжелой работы. Причем не только работы, но и неприятностей. Дело в том, что существуют банки, которые обслуживают ярмарки и универмаги. Вы приходите. Отдаете чек. С жетоном в руке стоите в очереди; вам и в голову не приходит, что вокруг вас творится что-то необычное. Если в метро вы, сами того не ведая, раз сто присутствовали при совершении карманной кражи, то здесь вы столько же раз присутствовали при гораздо более серьезной операции.
Накануне дня платежей хорошо воспитанный, элегантный мужчина средних лет останавливается в большой, иногда даже роскошной гостинице. Он прибыл из Берлина или Вены, из Брюсселя или Лондона. Он заходит в бар, обедает в шикарном ресторане, посылает несколько отправлений по пневматической почте или несколько раз звонит по телефону. Этот господин — крупный международный вор, хотя и не похож на такового; он специально приехал в Париж, чтобы руководить операцией. В прошлом месяце он добился удачи в Амстердаме. Два месяца назад — в Варшаве. В каждой столице у него есть два-три хорошо вышколенных помощника, которые лишь ждут от него сигнала. И могу поклясться, что все происходит совсем не так, как в детективном романе.
Большой банк. Десять часов утра. Платежный день; толпа особенно густа. В числе прочих здесь есть и кассиры универмагов, пришедшие за деньгами для выдачи жалованья служащим. Но к этим серьезным клиентам примешивается мелкая сошка; эти люди только что получили по чеку сто или тысячу франков.
