В 2029 году, сто лет спустя после прихода Воланда-Сатаны в Москву, в столице появился человек по имени Вольга, очень похожий на Христа. Он тоже обладал магическими способностями, но куда сильнее на людей повлияли его фантастические идеи о создании на Земле трех огромных Цитаделей Культуры, похожих на египетские пирамиды. Они должны были спасти земную цивилизацию от краха, а в случае глобальной катастрофы спасти самые ценные достижения науки и культуры для будущих поколений. Одной из титанических башен должен был стать Звенигород, который еще Николай Рерих намеревался построить в Горном Алтае.Вокруг Вольги быстро сформировались сотни сторонников, и не меньше ярых противников и даже смертельных врагов. Эти люди по-разному смотрели на будущее России, и к этому времени верх брали ее могильщики. Подругам Вольги – красавице Кати и юной Даше, начали сниться странные сны, в которых они видели Россию середины 21 века – такой, она может стать, если новые пирамиды Земли не будут построены, и закат Пятой расы станет неизбежным…
На берегу священной реки Беас, на крутых склонах Гималаев, стоял красивый деревянный дом. Узкая, прихотливо вьющаяся дорога вела к широкой каменной террасе, на которой был разбит пышный сад. Сзади к дому подходил лес, в основном состоявший из величественных голубых сосен и серебристых елей. Некоторые деревья, особенно старые липы и дубы, достигали в поперечнике двух метров.
Отсюда, с каменной террасы, отрывался величественный вид на долину Кулу. На севере виднелся снежный перевал Ротанг, через который некогда был проложен древний путь в Тибет и Среднюю Азию. На перевал также вела каменная лестница, сложенная согласно легенде богатырем Гэсэрханом.
На западе, на самой вершине горы, находились развалины древних буддийских монастырей. А дорога, что шла на юг от долины, вела к озеру Равалсар и в плодородные долины Индии.
В саду под раскидистым кедром стояло каменное изваяние Гуги-Чохана, раджпутского раджи, покровителя этих мест – одного из трехсот шестидесяти богов, населявших долину Кулу.
Невдалеке от статуи на скамье сидел седобородый человек с монголовидным лицом, одетый в просторную серую куртку и укороченные до колен штаны. Его голову покрывала черная ермолка, какие в то время зачастую носили художники.
Николай Рерих читал одну из газет, что толстой пачкой лежали рядом на скамье. Его лицо было хмурым, на лбу появились глубокие морщины. Время от времени он что-то недовольно бормотал себе под нос, словно узнал из газеты нечто весьма неприятное.
Наконец, он отшвырнул газету в сторону, и стремительно встав, подошел к краю каменной террасы. Обычно панорама священной долины успокаивала его мятежный дух, навевала философские мысли о сущности бытия. Но сегодня это благотворное средство, увы, не помогло. Он вернулся к скамье, с брезгливостью схватил газеты и торопливо зашагал к дому. Отрыв дверь, ведущую на просторную застекленную террасу, он поднялся на второй этаж и вошел в комнату жены.
Елена Рерих сидела в просторном кресле, бессильно уронив белые руки на широкие подлокотники. Ее божественно красивое лицо, с темными дугами бровей, античным носом и плотно сжатыми серыми губами выглядело очень утомленным, под закрытыми глазами лежали тени. На столе лежал несколько книг, раскрытая тетрадь, а поверх нее – ручка. В углу комнаты, словно бы притаившись во мгле, стояла бронзовая статуя танцующего Будды.
