В голове у Бироне галопом поскакали мысли. Сначала он хотел арестовать и связать Петрушку, но вовремя передумал, сообразив, что этим ничего не добьется. А добиться Бироне хотелось многого. Ему всегда было обидно подчиняться этому тупому солдафону Лигорею, которого назначили начальником королевской стражи. Как будто не было никого поумнее!.. Вот если бы Бироне сумел отличиться и поймать беглого принца, он сразу бы занял место Лигорея!.. А если умело оказать услугу Буратино и добиться его милости, то в будущем можно занять еще более видное положение… Поэтому нужно быть очень осторожным. «И умным», — добавил про себя Бироне.
— Так ты считаешь, их нужно развязать? — спросил он у Петрушки.
— Ты сам так считаешь, — ответил тот. — Ты ведь не дурак, Бироне.
— Гм, вообще-то я и не хотел их связывать, — сказал Бироне, всматриваясь в непроницаемое лицо Петрушки. — Они же ни в чем не виноваты… Этот болван… то есть я хотел сказать, Арлекин и вовсе нахлебался сипарры… Какой с него спрос?
— Вот именно, — безо всякого выражения поддакнул Петрушка.
— Но мне приказали, — развел руками Бироне. — Послушай, принцу ведь не за что обижаться на меня, если я… если мы с тобой доставим к нему его друзей в целости и сохранности?..
— Слишком много слов, Бироне, — сказал Петрушка.
— Да-да, сейчас, я сейчас, — заторопился Бироне и принялся распутывать узлы на веревке. Петрушка подмигнул пленникам.
— Ну, вот и все, — объявил Бироне, и все трое — Петрушка, Аленушка и Арлекин — бросились от него врассыпную.
— Стой! — закричал Бироне, завертевшись волчком: он не знал, кого ему следует догонять.
— Не горюй, Бироне! — донесся до него голос Петрушки. — Принц Буратино обязательно наградит тебя, если раньше этого не сделает король!..
Дядюшка Роу наслаждался подаренным ему счастьем. Он бережно разворачивал старинные рукописи, стараясь уловить смысл написанного… И хотя большинство свитков было начертано на чужих, порою давно мертвых, языках, сказочнику казалось, что он понимает почти все.
Иногда дядюшка Роу выныривал из глубины веков, открывал печатные книги новых времен и снова уносился в чудесный мир знаний и фантазии… Случалось, что он вдруг начинал ощущать какое-то беспокойство, и тогда сказочник срывался с места и вновь блуждал по бесконечному лабиринту раковин, до тех пор пока не находил очередной зал, полностью поглощавший его внимание.
Дядюшка Роу совсем запамятовал, что находится в Стране Счастливых Снов, что его где-то ждут друзья, чтобы завершить удивительное путешествие, а в родном городе ожидает осиротевший театр «Буратино». Если какое-нибудь воспоминание о прошлом все же прорывалось к дядюшке Роу, оно воспринималось как неясный обрывок мимолетного сна…
И он позабыл уже обо всем на свете, когда переступил порог зала сказок.
— Ну, наконец-то!.. — вдохновенно произнес дядюшка Роу, обводя взглядом тысячи томов несметного сказочного богатства. — Этого хватит на всю жизнь!.. Я даже думаю, что, по большому счету, человеку и нужны лишь сказки, правда, все новые и новые…
Он снял с полки книгу в яркой цветной обложке, на которой был изображен какой-то сказочный город в лучах восходящего солнца. «Солнечные терема, — прочитал дядюшка Роу. — Иван Симонов».
Он напряг свою память, но так и не сумел вспомнить ни сказку, ни сказочника. Потом он взял «Волшебные истории, рассказанные старой бабушкой за вечерним вязанием» Омата Фергатти. И это произведение дядюшка Роу впервые держал в руках.
Но вот ему попалась знакомая книга сказок Жана Фуко о приключениях симпатичных и остроумных паглеев — полуобезьян-полукошек, незаметно живущих бок о бок с людьми. В их маленьком мире особым почитанием пользовались сочинители посмехушек — так паглеи называли басни про людей, о которых они знали абсолютно все.
— Хотел бы я написать такую сказку, — с легким сожалением сказал дядюшка Роу и увидел поэмы великого Гомера.
— Ну, конечно, это тоже сказки, героические, потрясающие воображение… Одни из первых, созданных человечеством… но какая мощь, какая сверхъестественная выразительность!.. Народ, обессмертивший свою душу в таких поэмах, и впрямь достоин родства с богами, — рассуждал дядюшка Роу, пролистывая книгу и воскрешая в памяти любимые строки.
Так он переходил от полки к полке, от книги к книге, и время совсем остановилось для него. Ненароком дядюшка Роу толкнул стопку книг, и в руки ему соскользнул пухлый томик, на котором было написано: «Приключения деревянного человечка по имени Буратино».
— Это невероятно! — в неописуемом волнении закричал старый сказочник. — Кто мог об этом написать?!
В следующий миг книга выпала из его рук, и сам дядюшка Роу без сил опустился на пол вслед за ней: на книжной обложке значилось его собственное имя.
