– В моем положении, барон, вы сделали бы то же самое, – почтительно и вместе с тем самоуверенно отозвался он. – Вспомните, барон, все происшествия последних четырех дней. Сэр Камерон и раньше получал угрозы, но прежде они не имели никаких последствий. Однако, с тех пор как он в Лондоне, все свидетельствует о том, что ему постоянно угрожает опасность. На его жизнь покушались, возможно даже дважды. Нельзя быть полностью уверенными в том, что герр Криде погиб не по ошибке. Чем подвергать сэра Камерона – а возможно, и леди Макмиллан – риску, не лучше ли отослать его в поместье, с тем чтобы не беспокоиться за него и его жену?
Барон фон Шаттенберг учтиво выслушал доводы Холмса.
– Значит, вы полагаете, что герра Криде могли отравить вместо сэра Камерона? Я думал, вы не сторонник этой версии.
– Я ни в чем не уверен, – пожал плечами Холмс, продолжая стоять. – Но пока существует такая вероятность, встреча супругов не нужна ни мне, ни вам. Что проку от этого воссоединения, если оно закончится трагедией?
Он сделал мне знак отойти к алькову, находившемуся рядом с камином. Я повиновался, стараясь двигаться как можно неприметнее.
– Подумайте, барон, какую головную боль это доставит нашим правительствам, если выяснится, что сэр Камерон дважды становился мишенью для убийц, а мы не сделали ничего, чтобы оградить от опасности леди Макмиллан.
– Я считаю, она сама должна решать, – заявил барон, несколько оживившись.
– Если ей, как и нам, известны все подробности случившегося и она все еще намерена приехать, я с вами соглашусь. Но пока полиция не установила причину отравления, лично я не советовал бы ей отправляться в путь. – Холмс подошел к окну. Бархатные шторы в этот мрачный вечер были наглухо задернуты. – Если вы готовы к этому…
– Нет, – ответил барон. – Господь с вами, конечно нет. – Он в изнеможении опустился в кресло и проговорил: – Мне не хотелось бы вновь просить ее подождать, но вы, вероятно, правы.
– Если с ней что-нибудь случится, это не пойдет на пользу ни вам, ни мне, – заметил Холмс, осторожно внедряя эту мысль в сознание барона. – С другой стороны, этот визит, скорее всего, не одобрит полиция. Если хотите, можете проконсультироваться со старшим инспектором Прайсом. Уж он, конечно, не придет в восторг от того, что вы стремитесь привезти сюда леди Макмиллан, покуда следствие не пришло ни к каким выводам.
Барон фон Шаттенберг стиснул руки, и мне впервые бросились в глаза его изуродованные артритом суставы.
– Если бы не эта проклятая буря, леди Макмиллан и ее родственники оказались бы здесь уже на прошлой неделе. И мы были бы избавлены от всех этих хлопот.
– О да, – согласился Холмс. – Тогда нам пришлось бы объяснять ее «дядюшкам», почему мы позволили ей приехать, не предупредив об опасности. И, быть может, получили бы две катастрофы вместо одной. – Наконец, он занял место напротив барона. – Вероятно, вы со мной не согласитесь, но эта буря сослужила вам хорошую службу.
Барон уступил:
– Что мне сообщить ее дядюшкам, когда я буду телеграфировать им?
– На вашем месте я без утайки известил бы их о случившемся. Только глупец в сложившихся обстоятельствах стал бы настаивать на визите, – ответил Холмс, тщательно подбирая слова, чтобы внушить собеседнику свою точку зрения.
Я вытащил блокнот и приготовился много и долго записывать, ибо у меня не было причин думать, что Холмс не воспользуется этой возможностью, чтобы окончательно убедить барона.
