«У вашего деда Василия была сестра, тоже Татьяна, жила на Украине. За кордон не уехала, осталась в СССР. Была революция, разруха, голод. А она устроилась даже в такое тяжёлое время. В 1921 году подцепила молодого еврея, молодого кинорежиссёра Алексея Каплера, жила за ним безбедно, о работе слушать не хотела. А когда в 1930 году повстречала известного и состоятельного полярника Плаксионова, не задумываясь, бросила кинорежиссёра, ибо он был беднее полярника, и вышла замуж за более богатенького. Жила в шоколаде: он пахал, она тратила. Он работал, ездил в экспедиции, она отдыхала, ездила на курорты, естественно нигде и никогда не работала. И это в СССР! Где все должны были трудиться, а тунеядство преследовалось законом. Он упокоился в конце 80-х, она в 1994 году и похоронена на Ваганьковском кладбище. Кстати, у неё сын был от первого брака и внучка — Любочка. Любочка в начале девяностых упорхнула в США, стала Любовью Хаббард, обосновалась в Вашингтоне, округ Колумбия, ни в чём себе не отказывает, в молочных реках с кисельными берегами купается. Жирует за счёт богатого мужа. Ему, кстати 76 исполнилось, а Любочке ещё и сорока нет. У неё масса поклонников, а муж не замечает этого. К чему всё это? А к тому, что все бабы хотят устроиться так, чтобы залезть в карман к мужу миллиардеру, да редко у кого получается. А у Орурковской породы женщин всегда получается. Они всегда в выигрыше: жируют, разводятся, отнимают состояние и так по кругу. Ваша сестра Екатерина того же поля ягода — разве нет? Кстати, у всех этих Орурковских прелестниц на груди родимое пятно необычной формы, как бы по наследству передаётся. Я думаю это знак для мужчин „опасайтесь, перед вами не очаровательная женщина, а мошенница, которая охотится за вашими деньгами“».
Татьяна Хайт-Тарновская долго и терпеливо слушала философствования Пичкиряева. Наконец, она не выдержала:
«Что вы хотите сказать? Давайте ближе к истине. Моему терпению приходит конец, я могу не сдержаться и наговорить вам много не приятного не о ваших родственниках, а о вас самом».
«Я стремлюсь убедить себя и тебя в том, что ты единственная живая душа от целой Орурковской линии, достойная уважения, любви и дружбы. Ты не похожа на сестру, своих тёток и бабушек. Ты — другая, диаметрально противоположная даже по внешним данным, но самое главное в том, что у тебя другая, красивая на 100 % душа. Я простой русский мужик и говорить красиво не умею. Но я разбираюсь в людях, а тебя понял на первой минуте нашей встречи в гостинице, понял и поразился чистоте и искренности твоей души».
Татьяна заплакала от таких тёплых слов, обняла Пичкиряева, и они долго шептались о чём-то своём, забыв обо всём на этом свете.
На другой день они встретились вечером, и Пичкиряев радостно сообщил:
«Танюшка! Катька нашлась! Живая!»
«Где?»
«На экзотическом, практически не обитаемом острове рядом с Мадагаскаром. Это Южная Африка».
«Не может быть. Ты ошибся. Она на Бермудах была, в Гамильтоне. Географию что ли в школе не учил? Это противоположные части света. Другая Катька нашлась, не наша».
«Наша, Танюшка, наша. Не паникуй! Как она туда попала, не знаю. Но она там. У меня там люди свои работают, они сообщили и фотку прислали. Смотри».
«Она!»
«Вся её компания туда попала. Спаслась только она, остальные в плену у местных бандитов, может уже покойнички. А Катька к моим попала. Ни царапины на ней, ни синячка, в отличии от остальных. Она в безопасности сейчас. Правда, её пришлось лечить от какой-то местной заразы какими-то местными способами. Орала, говорят, не своим голосом. Ей поделом, не всё коту масленица».
У Пичкиряева было много дел: разрабатывалась программа освобождения меркуриан из эдельвейсовского плена, уничтожение их базы на острове. По инструкции Пулково надо было начинать строительство научного меркурианского центра. Сейчас решался вопрос, где лучше строить этот центр: в Сочи или Пятигорске. Но о заботах своих Пичкиряев Татьяне не говорил ничего, хотя у него уже мозги высохли от разработки планов освобождения меркуриан. Правительство требовало быстрых и решительных действий от ведомства Пичкиряева. В случае провала его ждали большие неприятности. Боялись журналюг, если они пронюхают жареное, разнесут по белу свету и операции конец. Общественность потребует огласки, начнутся протесты, а эдельвейсы взорвут этот маленький остров вместе с меркурианами, учёными, коттеджным посёлком, туземцами и нашими разведчиками. И скажут люди: а где же этот сказочный остров? Да не было его никогда и нигде. И ничего не было. Всё это сказки, легенды, выдумки.
А Татьяне он сказал, что у него скоро предвидится деловая поездка в Сочи и Пятигорск. И он хочет, чтобы она поехала с ним. (Татьяна нужна ему была для того, чтобы скрыть деловую цель поездки и представить её, как отдых и развлечение).
Радости Татьяны не было конца, она бросилась к Пичкиряеву, обняла его, а он подхватил её на руки и долго кружил по комнате.
