12. «Пир пошел шире. Уже плыл над столом, наслаивался дым».
«Накурено было крепко. <…> В тумане и дыму получал твердые отказы».
«По мере того, как текла хмельная ночь <…>. Комната, как молоком, наполнилась дымом…» («Записки покойника», IV, 426, 427, 515).
13. В пьесе «Зойкина квартира» вечеринка с танцами мерзавцев и мошенников, а вместе с тем иногда симпатичных, чем-то привлекательных людей (соответствующие случаю аксессуары – фраки и лакированные ботинки без счету повторяются в булгаковской прозе) – предваряет бал висельников в «Мастере и Маргарите».
14. «И кассир с ненавистью выдал мне один хрустящий и блестящий червонец, а другой темный, с трещиной посередине» («Воспаление мозгов», 1926, II, 639).
«– Деньги покажите, – со злобой ответил шофер, не глядя на пассажира.
…Бухгалтер <…> вытащил из бумажника червонец и показал его шоферу.
– Не поеду! – кратко сказал тот» («Мастер и Маргарита», V, 182).
В 1926 году, когда пишется рассказ «Воспаление мозгов», до романа и описания сеанса в Варьете с фальшивыми червонцами еще очень далеко – мизансцена с сильными эмоциями вокруг червонца строится вне связи с определенной фабулой.
Да и пляшущие в воздухе на радость зрителям бумажные деньги изображены еще раньше, в 1923 году:
«…Коротков видел, как лакированная шляпа слетела у извозчика, а из-под нее разлетелись в разные стороны вьющиеся денежные бумажки. Мальчишки со свистом погнались за ними» («Дьяволиада», II, 27).
15. «И при этом в нос засмеялся, как актер:
– А-ха-ха» («Чаша жизни», 1922; II, 266).
«…Миша поразил меня своим смехом. Он начинал смеяться внезапно – “ах, ах, ах”, – причем тогда все останавливались и ждали» («Записки покойника», IV, 439).
К этому блоку может присоединяться характеристика смеха:
«…Да и как не вспомнить, – тут Людмила Сильверстовна рассмеялась так, что холодок прошел у меня по спине – на “у” и не разжимая губ, – как не вспомнить эту
Королькову, которая испортила мне подол?» («Записки покойника», IV, 462).
«Молодая же родственница Аркадия Аполлоновича вдруг расхохоталась низким и страшным смехом».
«На это Никанор Иванович, рассмеявшись страшным смехом, ответил буквально так…» («Мастер и Маргарита», V, 128, 156).
16. «Только ты уж меня, пожалуйста, оставь в покое» («Дьяволиада», II, 31), – мольба помутившегося разумом Короткова всплывет в построении реплик Иешуа, предвидящего смертную муку («– А ты бы меня отпустил, игемон, – неожиданно попросил арестант…»), и страдающего угрызениями совести Пилата («– Да, уж ты не забудь, помяни меня, сына звездочета, – просил во сне Пилат», V, 33, 310).
