— Короче, я собиралась спать. Зашла в спальню Гликерии, бывшую, разумеется, посмотреться в большое напольное зеркало. Подхожу, смотрю в него и вижу не себя, а Василия!.. Мне сделалось дурно. Я наверняка упала бы, но его остановившийся взгляд заставил замереть. От страха зажмурила глаза. А когда их открыла, в зеркале было мое отражение и ничье другое. Словно сумасшедшая, я решила потрогать рукой собственное отражение. Но едва прикоснулась к поверхности зеркала, как моя рука, точно в воду, ушла в глубину зеркала по локоть. Там внутри кто-то цепко схватил за запястье и потянул к себе. Другой рукой мне удалось ухватиться за раму. Борьба продолжалась не больше минуты. Не знаю, почему, но, упираясь, мне удалось опрокинуть на бок тяжелое массивное зеркало на львиных лапах. Оно с грохотом повалилось на пол, задев перед этим широкий подоконник, и раскололось на множество осколков. После этого меня никто не тянул. Я вытащила из-под острых кусков стекла невредимую руку и выбежала из комнаты. В спальню побоялась входить. А в прихожей, там, где у меня зеркальная стена, снова увидела его. Не приближаясь, схватила шубу и выскочила на улицу. Пойми, он везде преследует меня…
— Правильно сделала, что пришла. Следовало раньше. Ласкарат торопится. Все активнее покушается на твое тело. Наступит момент, когда ему все же удастся влезть в твою оболочку, и тогда уже твоя бестелесная душа вынуждена будет скитаться по белу свету. Ее не призовет к себе Господь, потому что она останется без погребения. Бойся Лaскарата. Все, что я говорил о нем, — правда.
Элеонору тон Артемия успокаивает. Ей важно, что он верит ее фантастическому рассказу. И не высказывает никаких сомнений, как это делают, окружающие. Таисья вообще считает, что подобные галлюцинации вызваны ранним климаксом.
— Он является каждый день? — спрашивает Артемий.
— Нет. Хотя не знаю. После Таисьи, когда я потеряла сознание, Нинон меня увезла к себе. И я спокойно заснула. А до этого ночью дома я была… — Элеонора теряется. Ей неловко рассказывать о Степане, о морильщике тараканов. К тому же только сейчас до нее доходит, что в дверях она столкнулась с Катей и Степаном. Они здесь? Ночью? Но спросить — выдать себя. Поэтому она решает поведать только историю с морильщиком. Артемий слушает внимательно. Не перебивает. После того как Элеонора упоминает о биологическом образовании морильщика, он уже не сомневается, что речь идет о Максе. Но не подает вида. Элеонора клянется, что ночь провела в спальне, а странный человек в зале на канапе.
— Не обиделся?
— Нет. Не знаю. Во всяком случае уходил с хорошей улыбкой.
Артемий доволен — теперь ситуацию с Элеонорой и Ласкаратом он способен держать под контролем. Поскольку Василий попытается отомстить и ему, за то что проник в тайну существования этого монстра, то лучше всею не дать ему влезть в тело бывшей жены. Другие человеческие оболочки по каким-то неведомым причинам Ласкарата не устраивают.
— Слушай меня, агнец мой. ВОЛЕНС — НОЛЕНС, спрятаться тебе от него не удастся. Я не говорю о сегодняшней ночи. Здесь ты под покровительством моей ауры. Дома же постарайся ночевать в присутствии этого морильщика. Судя по всему, у него мощное положительное биополе, и Ласкарат не в силах пробить его.
Элеонора сердится:
— Ну допустим, попрошу его раз, другой. Бесконечно же это продолжаться не может!
— И не надо. Каждая попытка Василия завладеть твоим телом приводит к огромной потере его энергии. Он измотается окончательно и превратится в жалкое ничто.
После этого можешь расстаться с посланным тебе судьбой человеком.
Элеонора утомлена их разговором и понимает дальнейшую его бессмысленность. Артем предложил то, до чего она могла бы додуматься и сама. Устало встает с дивана:
— Где я могу хоть чуть-чуть поспать?
Артемий молча ведет ее в комнату с мраморными лежанками. Она ложится. Понтифик кладет ладонь на ее лоб, и через несколько минут Элеонора засыпает безмятежным, глубоким сном.
— Каждый хоть раз мечтает полетать над этим городом… — тупо повторяет Аля, сидя на полу в коридоре. На ней — грязные, засаленные джинсы. Несмотря на зиму, кроссовки одеты на босу ногу. У Али — жестокий отходняк. Ее тошнит, мутит, выворачивает. Каждые пять-семь минут она на четвереньках ползает в туалет. Вера сидит на кухне. Курит, вставив сигарету в свой любимый белый мундштук. Она в панике. Никогда еще не видела Алю в таком состоянии. Не может понять, что с ней происходит. Аля отказывается говорить с Верой. Только когда та решила вызвать «скорую», Аля выхватила трубку из ее рук и закричала: «Не тронь меня! Это мое дело!» После чего сбросила телефон на пол. Вера ушла на кухню. А Аля отправилась блевать в туалет. Ее пепельно-зеленое лицо с огромными синяками под глазами, перепутанные, свалявшиеся волосы производят жуткое впечатление. Раздражает и дурацкая фраза, звучащая с вызовом и презрением: «Каждый хоть раз мечтает полетать над этим городом».
