Лишь только верная служанка входила в хлев, чтобы подоить коров или переменить им подстилку, змейка выползала из трещины в стене и умными глазенками смотрела на хлопотливую девушку, которая исполняла свою работу с большим старанием, — она любила скотину своего хозяина больше всего на свете. Доброй скотнице казалось, что змейка точно просит у ней чего-то, и вот она всякий раз стала наливать на блюдечко немного теплого коровьего молока и ставить его перед маленьким животным. Змейка-золотая коронка с удовольствием пила молоко, поворачивая при этом головку во все стороны, а тогда золотая коронка блистала, как алмаз или как рубин, и освещала темный хлев.
Добрая девушка полюбила белую змейку тем более, что с того времени, как она стала поить ее молоком, коровы ее господина заметно толстели, давали больше молока, были всегда здоровы и приносили таких славных теляток, что сердце молодой девушки радовалось при виде их.
Однако, в один прекрасный день случилось, что хозяин вошел в хлев как-раз в то время, когда уж пил ту капельку молока, которую ему поставила скотница. Крестьянин был настолько жаден и скуп, что раскричался на бедную девушку, точно она раздавала кому-нибудь его молоко целыми ведрами.
— Ах, ты, негодная девчонка! — кричал злой крестьянин. — Так-то ты обращаешься с добром своего господина! Да на тебя греха нет! Вздумала еще кормить и пускать в хлев такого ядовитого червя, который и без того по ночам высасывает у коров молоко! Виданное ли это дело? Можно подумать, что ты злая колдунья, которая водится с самим сатаной, этим чертовым червем?
Бедная девушка только и могла ответить горькими слезами на незаслуженные грубые упреки. Но крестьянин не обратил даже внимания на ее слезы, напротив, кричал и злился более и более; забыв всю верность и старание девушки, он не переставал неистовствовать и ругаться.
— Вон из моего дома, говорю я тебе, вон! Мне не нужны воровки молока и колдуньи! Скорее связывай свой узел, сию же минуту! и проваливай вон из деревни, чтобы твоего и духа здесь не было, а не то, я еще донесу на тебя, — упекут тебя, высекут розгами, — ах, ты, злая колдунья!
Громко плача, ушла изруганная девушка из хлева, пошла в свою каморку, уложила платья и связала узел. Выйдя из дому, она должна была пройти двором. Защемило вдруг ее сердце, — услыхала она, как мычат в хлеву любимые коровушки! Крестьянин между тем ушел куда-то; тогда она вошла еще раз в хлев, чтобы потихоньку, со слезами проститься со своими любимцами: добрый слуга всегда полюбит хозяйскую скотину, как свою собственную.
Так стояла девушка в хлеве и плакала и гладила каждую коровушку, а ее первая любимица лизала ей руку, — вдруг, откуда ни возьмись, подползла к ней змейка-золотая коронка.
— Прощай, несчастный червячок, теперь никто не будет кормить тебя, — сказала девушка.
Тут змейка вытянулась, словно захотела положить ей на руку свою головку, с которой вдруг упала золотая коронка и осталась в руках у девушки, змейка же выползла вон из хлева, прямо во двор, чего прежде она никогда не делала. Этим она точно хотела показать, что и она уходит из дома, где ей теперь пожалеют дать даже капельку молока.
Бедная же девушка пошла своей дорогой, не подозревая вовсе, какой богачкой она теперь стала. Она и понятия не имела о той волшебной силе, которая заключается в коронке ужа. Все удавалось тому, кто обладал ею, все любили того человека, почести и радости были уделом его.
Только вышла девушка за околицу деревни, как ей повстречался самый красивый парень, молодой Шульц, сын известного богача, отец которого умер недавно. Молодому человеку тотчас же понравилась девушка, он поклонился ей и расспросил, куда она идет и почему оставила службу у своего хозяина. Так как она откровенно рассказала ему все, как было, то он велел ей пойти к своей матери и сказать ей только, что он посылает ей девушку.
Госпожа Шульц, выслушав девушку, доверчиво отнеслась к ней и оставила се у себя в доме. Когда вечером работники и работницы богатого крестьянина пришли ужинать, то вновь поступившую служанку заставили читать застольную молитву; тогда всем показалось, что святые слова молитвы льются из уст самого ангела, так трогательно было ее чтение, и все вдруг полюбили молодую девушку.
После ужина, когда она прочла благодарственную и вечернюю молитву и хотела уже выйти из комнаты, богатый сын Шульца взял ее за руку и привел к матери, ее, совершенно бедную служанку свою, говоря: «Матушка, благослови нас, — ее хочу взять себе в жены или не женюсь вовсе. Она меня просто очаровала!»
