Золотой век Голландии был отчасти исторической случайностью. Во время Восьмидесятилетней войны испанцы вторглись в Нидерланды, что привело к миграции богатых купцов и ткачей из Антверпена в Амстердам. География тоже сыграла свою роль. По стране проходили торговые пути, по которым зерно из долины Рейна поставлялось в Средиземноморье, а из Франции и Португалии поступало вино. Однако основной причиной голландского успеха стала религиозная терпимость. Когда католические короли Испании и Франции стали преследовать в своих владениях еретиков, протестанты, анабаптисты и иудеи хлынули в Нидерланды, неся с собой богатства, умения и интеллект. Позволив религиозным меньшинствам владеть землей и собственностью и объявив свободу вероисповедания, голландцы привлекли еретиков со всего мира. Одни из них построили великие коммерческие империи, другие – крупные академические учреждения, такие как Лейденский университет.[296]
В наши дни страны и города в поисках экономического успеха поощряют космополитичность различных оттенков. Сингапур стал самой процветающей страной Азии, когда привлек крупных инвесторов из далеких и соседних стран – торговых партнеров. Невозможно говорить о сингапурском успехе, не упомянув о том, что это авторитарное государство, где последние полвека на выборах выигрывает одна и та же партия.[297] Хорошо это или плохо, но Сингапур стал моделью для многих стран, которые стремятся к экономическому росту, желая стать глобальным центром обмена товарами и идеями.
Возможно, не случайно экономическим советником, который помог привести город-государство к его нынешнему состоянию, был голландский экономист Альберт Винсемиус. Винсемиус приехал в Сингапур в составе делегации ООН вскоре после того, как остров обрел независимость от Британии, и более 25 лет бесплатно консультировал его руководство. Его советы касались как больших, так и малых вопросов, от привлечения нидерландского гиганта электронной промышленности Phillips к созданию современных производств до настойчивых рекомендаций правительству не убирать известный памятник Стэмфорду Раффлзу, видному колониальному деятелю и основателю города. Винсемиус считал, что статуя Раффлза символизирует открытость Сингапура народам всего мира вне зависимости от колониального прошлого.[298]
Какой совет мог бы дать нынешний Винсемиус правительству, стремящемуся к экономическому успеху и развитию в подключенном мире? Какие-то рекомендации, безусловно, будут зависеть от уровня развития государственной структуры конкретной страны, но существуют и принципы общего применения. Навеянный Винсемиусом краткий свод правил для взаимосвязанных (или стремящихся к взаимосвязанности) стран мог бы содержать следующие пункты.
Успех Сингапуру обеспечили два ключевых фактора: своевременное строительство крупного контейнерного порта и международного аэропорта с доступными сервисными сборами. Страны, построившие инфраструктуру, способствующую торговым и личным связям, как правило, подключены и к потокам идей и людей. В наименее подключенных странах, в особенности развивающихся, стратегия подключения начинается с базовой инфраструктуры: дороги, железные дороги, порты, аэропорты, телефонные и высоковольтные линии, интернет-кабели. В более благополучных странах вопросы подключения/отключения особенно остро встают в процессе выработки решения о том, как отвечать на угрозы безопасности, такие как терроризм и эпидемии. Испытывая соблазн перекрыть физический доступ ради неочевидных преимуществ безопасности, необходимо учитывать ущерб от разорванных в таком случае связей. Государства также должны учитывать разницу между их восприятием собственной степени международной взаимосвязанности и реального уровня этой взаимосвязанности. Чтобы стать ближе к центру пересечения потоков товаров и идей, им нужна точная картина, с кем они связаны, а с кем связь отсутствует и почему.
Страны с высоким уровнем взаимосвязанности постепенно начинают воспринимать себя как «рыночные государства»,[299] конкурирующие с другими направлениями за высококвалифицированных иммигрантов. В связи с этим они выстраивают свою иммиграционную политику для удобства высокомобильной глобальной рабочей силы, создают все новые возможности для гастарбайтеров и проходимые пути к гражданству для тех, кому это нужно. У них далеко не все получается – к примеру, чтобы Объединенные Арабские Эмираты по-прежнему были привлекательны для европейских мигрантов, им придется провести реформу законов о банкротстве. А для привлечения рабочей силы с Ближнего Востока и из Индии необходимо пересмотреть трудовое законодательство и подход к правам человека. За сингапурским экономическим чудом есть еще один секрет – государственная система, которую никак не назовешь открытой. Как построить государство, которое было бы и открытым, и привлекательным как рыночное государство – вопрос по-прежнему не решенный.
