В конце 2003 года я опубликовал статью о своих изысканиях и стал выкладывать получившиеся карты на свой сайт. Не прошло и месяца, как я получил имейл от профессора журналистики, которая вежливо поинтересовалась, известно ли мне об уже существующей традиции исследований медийного внимания. Для начала она предложила ознакомиться с работой 1965 года Йохана Галтунга и его студентки Мари Рюге под названием «Структура международных новостей».
Галтунг – известный норвежский социолог, чья шестидесятилетняя академическая карьера посвящена исследованию вопросов мира и конфликтов. В 1964 году он основал «Журнал мирных исследований», а также Институт мирных исследований в Осло – два важнейших исследовательских учреждения в этой сфере. В самом начале исследования Галтунг подверг тщательному анализу влияние, которое медиа оказывают на мирные и конфликтные состояния. Получается, что у нас с ним совпадают увлечения: мы оба любим подсчитывать статьи о международных новостях в газетах.
«Структура международных новостей» основана на четырехлетнем исследовании (1960–1964) того, как четыре норвежские газеты освещали три международных кризиса – в Конго, на Кубе и на Кипре. Галтунг анализировал газетные материалы, чтобы определить, «как “события” становятся “новостями”». Он и его соавтор предположили, что мы «настраиваемся» на события по тому же принципу, что и радиоприемники находят волну посреди белого шума эфира. Если мы переключаемся на ультракороткие волны (не забывайте, что это метафора аналоговых времен), мы скорее будем улавливать четкие, громкие и значимые сигналы и пропускать те, что идут с помехами и не вполне ясны. Пользуясь той же аналогией, Галтунг и Рюге предлагают набор «новостных ценностей», описывающих события, которые мы склонны воспринимать как новости.
Следуя их теории, у новостей тоже есть частота: у событий, происходящих на протяжении долгого времени, таких как изменения климата или экономический рост, меньше шансов стать новостями, нежели у событий, происходящих в течение ежедневного новостного цикла, таких как торнадо или биржевой кризис. Недвусмысленные – то есть либо хорошие, либо плохие – события скорее станут новостями, как и значимые для нас в смысле культурной близости, влияния или доступности для восприятия события. Авторы полагают, что новостная ценность событий балансирует между неожиданностью и сочувствием. Неожиданные события скорее попадут в новости, нежели обыденные: человек покусал собаку – это новость, собака покусала человека – нет. В то же время в новостях отражаются наши предвзятые мнения. Нам скорее расскажут об очередном конфликте и голоде в Африке, нежели поведают неожиданную историю о новых возможностях для бизнеса. Галтунг и Рюге также находят подтверждение гипотезе Бойера о том, что в СМИ жизни одних представителей человеческого рода преподносятся как более важные, нежели жизни других. Они выделяют «доминантные» народы, о которых пишут чаще, чем о «неудачливых», а также представителей элиты, лидерах и знаменитостях, которые удостаиваются большего внимания, нежели обычные граждане.
12 новостных ценностей, выдвинутых Галтунгом и Рюге, способны помочь нам оценить дисбаланс сегодняшних новостей. Постоянный новостной крен между Нигерией и Японией в сторону последней мы можем объяснить предпочтением «элитных» стран или культурной близостью, а скромное освещение президентских выборов в Гане тем, что это событие не укладывается в ожидаемый негативный сценарий. Впрочем, исследование более эффективно в формулировке этих факторов, чем в отслеживании их влияния на освещение новостей в Норвегии начала 1960-х. Галтунг и Рюге не дают четкого объяснения, являются ли эти факторы отражением осознанного видения редакторов новостей или, напротив, их бессознательной тенденциозностью.
Авторы тем не менее убеждены, что современные им СМИ являются препятствием на пути достижения мира: «Акцент делается на конфликте, а не на примирении». Они так же выражают озабоченность, что сосредоточенность на сильных державах – в то время США и СССР – предполагает новостную структуру, в которой события рассматриваются в свете того, какую пользу или вред они могут принести для Запада, а не для людей, на которых эти события непосредственно влияют.
