Народу было битком. Сотни раскрасневшихся, блестящих от пота лиц уставились на меня. Те, кому не хватило стульев, взгромоздились на столы вдоль стен. Воздух был настолько пропитан спиртными парами и запахом пота, что дышать было невозможно. Аплодисменты, крики и смех смешивались в пугающий рокот. Карл и Кевин протащили меня в середину, к боксерскому рингу. Там стоял Берни, огромный и бледный. Его руки бессильно повисли, глаза смотрели в пол.
Мое сердце стучало так, словно гналось куда-то, все мои инстинкты приказывали мне бежать. Но бежать было некуда. Карл и Кевин заставили меня пролезть под веревкой и выйти на ринг. Какой-то человек в белой рубашке ударил в гонг. Публика взвыла.
Поединок начался.
Берни совершенно не хотел драться. Я это сразу заметила. Но если бы даже захотел, он не смог бы ко мне подобраться. Он был слишком большой, тяжелый и неповоротливый.
Мойра стояла у ринга и кричала, чтобы он нападал. Берни ковылял по рингу, вяло выкидывая в воздух правый кулак. Я все время двигалась, старательно следя за тем, чтобы он не запер меня в углу.
Поначалу публика была возбуждена и полна предвкушений. Крики перерастали в гул всякий раз, когда Берни удавалось ко мне приблизиться. Но постепенно надежды сменились разочарованием. Раздавалось все больше недовольных возгласов и окриков. Кто-то смеялся и орал в адрес Берни обидные ругательства.
После первого раунда была передышка. Мы сидели каждый в своем углу ринга. Пока Мойра бранилась и кричала на Берни, Гордон раздраженно шептал мне в ухо:
– Это никуда не годится. Если гости не увидят крови, они плюнут на все и разойдутся по домам. В следующем раунде ты должна сразу перейти в ближний бой. И драться, пока не выйдет время. Иначе нас ждет провал. И тогда тебе конец…
Прозвучал гонг, матч продолжился. Мойра готова была испепелить меня взглядом, и я поняла, что надо делать так, как сказал Гордон. Другого выхода у меня не было.
Что произошло потом, я толком не знаю. Мои воспоминания – как мелкие клочки разодранной на части картины. Я слышала, такое бывает при сотрясении мозга.
Одно знаю точно – матч кончился тем, что Берни нокаутировал меня и я потеряла сознание. Потом уже я восстановила в памяти последние секунды перед ударом. Я позволила Берни зажать меня в угол. Сквозь дикие вопли я различала голос Мойры. Она кричала сипло и пронзительно:
– Ну же, Берни, бей! Бей!
На короткий миг я уловила его взгляд. Глаза были широко распахнуты в панике и отчаянии.
Потом он занес кулак.
И в следующую секунду все почернело.
Я проснулась. Мне не хватало воздуха. Сердце часто и сильно билось. От страха меня трясло. Вокруг было темно, я понятия не имела, где я.
Ночной кошмар медленно отступил. Сердце успокоилось. Дыхание тоже. Я заметила, что правая половина моего лица какая-то непривычно холодная. И еще жутко раскалывалась голова.
Холод шел от резиновой грелки со льдом, которая лежала у меня на щеке. Я убрала грелку и осторожно ощупала пальцами кожу под шерстью. Лицо распухло и болело от подбородка до самого лба. Глаз заплыл, один зуб шатался. Передо мной промелькнули жуткие сцены…
И я сразу поняла, где нахожусь. Я лежала под одеялом на матрасе в моей подвальной каморке. Это означало, что боксерский поединок закончился.
Чувство облегчения медленно наполнило теплом мою грудь.
Я то проваливалась в тревожный сон, то снова просыпалась. Серый рассвет уже пробивался сквозь зарешеченное окно, а музыка и крики все не смолкали. Новогоднее празднество продолжалось.
Вдруг мне почудилось, что я не одна. Я осторожно приподняла голову и попыталась присмотреться моим единственным уцелевшим глазом. У стены возле двери я разглядела большой темный силуэт. Это был Берни.
Наши взгляды встретились. Он опустил глаза.
