Новые темные века полностью

Можно с большой точностью определить момент, когда из нашего поля зрения ускользнули милитаризованные вычисления, вместе с верой в обещанные и реализованные ими предвидение и контроль. Для посвященных ЭНИАК был удобочитаемой, понятной машиной. Различным математическим операциям соответствовали электромеханические процессы, и по характерным толчкам и смене перфокарт операторы метеорологического эксперимента могли определить, когда компьютер входит в ту или иную фазу(19). Даже случайный наблюдатель видел, как на стенах лаборатории мигают лампочки, обозначающие различные операции.

Напротив, электронный калькулятор выборочной последовательности IBM (ЭКВП), установленный в Нью-Йорке в 1948 году, не поддавался такому легкому считыванию. Он был назван калькулятором, потому что в 1948 году вычисления по-прежнему в основном осуществлялись людьми, и президент IBM Томас Дж. Уотсон хотел убедить общественность в том, что его продукты их не заменят(20). IBM построила машину в качестве конкурента ЭНИАК, хотя оба были потомками более раннего компьютера фон Неймана «Mark I», задействованного в Манхэттенском проекте. ЭКВП был установлен на виду у публики за стеклянной витриной бывшего магазина женской обуви. (В этом здании, расположенном рядом с офисом IBM на Пятьдесят седьмой восточной улице, в настоящее время находится центральный офис компании – производителя товаров роскоши LVMH.) Беспокоясь о внешнем виде, Уотсон распорядился снести привлекавшие внимание опорные колонны, а когда это не удалось, для рекламных фотографий использовали аэрографию, так что в газетах компьютер выглядел так, как хотел Уотсон(21).

Для зевак, толпившихся у стеклянной витрины, даже несмотря на уродливые колонны, ЭКВП был образцом ультрасовременного стиля. Эстетически он восходил к компьютеру «Mark I», спроектированному Норманом Белом Геддесом, дизайнером знаменитого павильона «Футурама» на Всемирной выставке 1939 года в Нью-Йорке. ЭКВП размещался в компьютерном зале, где, чтобы скрыть неприглядные кабели, впервые использовался фальшпол (сегодня так делают во всех центрах обработки данных). Сидя за большим столом, вычислительной машиной управляла главный оператор Элизабет «Бетси» Стюарт из научного отдела IBM.

Чтобы соответствовать написанному на стене компьютерного зала воззванию Уотсона о том, что машина «помогает ученым в правительстве, учебных заведениях и промышленности исследовать последствия человеческой мысли для самых отдаленных пределов времени, пространства и физических условий», первый запуск ЭКВП был посвящен расчету положения луны, звезд и планет для будущих полетов NASA. Однако полученные данные так и не были использованы. Вместо этого, по прошествии первых двух недель работы, ЭКВП переориентировали на сверхсекретные вычисления для моделирования первой водородной бомбы в рамках проекта, над которым работала команда Джона фон Неймана в Лос-Аламосе(22).

Создание сверхсекретной программы заняло почти год, а когда она была готова, то запускалась в ЭКВП непрерывно, двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, в течение нескольких месяцев. Результатом расчетов стало, по крайней мере, три полных моделирования взрыва водородной бомбы. Расчеты проводились на виду у публики на оживленной улице Нью-Йорка, но никто из прохожих даже не подозревал, что происходит за стеклянной витриной. Первые полномасштабные американские термоядерные испытания, основанные на расчетах ЭКВП, были проведены в 1952 году, а сегодня водородные бомбы есть уже у всех крупных ядерных держав. Жестокость, разрушительность, невообразимая финансовая и когнитивная затратность вычислительного мышления выпали из поля зрения. Именно тогда вычислительное мышление стало неоспоримым и непререкаемым, и остается таким по сей день.

Как мы увидим, растущая неспособность технологий предсказывать будущее, будь то колебания на цифровых фондовых биржах, результаты и возможное применение научных исследований или усиливающаяся нестабильность глобального климата, напрямую проистекает из этих заблуждений относительно нейтральности и понятности машинных вычислений.

Мечта Ричардсона и фон Неймана о том, чтобы «производить вычисления быстрее, чем меняется погода», осуществилась в апреле 1951 года, когда в Массачусетском технологическом институте появился первый цифровой компьютер «Whirlwind I», способный выводить данные в реальном времени. «Whirlwind» родился из попытки создать авиасимулятор для военно-воздушных сил, но по мере развития проекта проблемы сбора и обработки данных в реальном времени привлекли внимание заинтересованных сторон, занятых в разных областях – от первых компьютерных сетей до метеорологии.