– Тебе не нравится? Эта Лорреновская картина была написана в 1600 с чем-то году. Называется «Морская гавань при восходе солнца». Это единственная вещь, которую Лена хотела повесить на стену нашей комнаты. Стоит целое состояние. Ты даже себе не представляешь!
Луи приготовился к эмоциональному шоку встречи с Катрин. Теперь, когда узнал, что она не придет, он был расстроен. Он все отрепетировал: своё поведение, дружеское, но слегка сдержанное, свои слова, теплые, но без страсти, он подготовил даже продолжительность своего взгляда, когда их глаза встретятся.
С тех пор как Виталий и Катрин поженились, Луи творил со своей личной жизнью что попало. Сейчас его глаза были прикованы к кровати. Представить только, этот идиот с ней спит. Венчание, по настоянию Анны Романовой, матери Виталия, проходило в присутствии узкого круга родственников в маленькой церквушке, затерянной в сибирском лесу. Анна крестила там всех своих детей сразу после того, как пала Берлинская стена. Только там, вдали от мира, она могла поддерживать духовный контакт с Господом, которого звали не Сталин и не Брежнев. Конечно, Луи был на свадьбу приглашен, и ему пришлось принять приглашение. Чтобы не показать Виталию, до какой степени это его задевает, он явился с Клоэ – маленькой ассистенткой, которая с тех пор выросла и стала настоящей светской львицей. Приятели Виталия, присутствовавшие на церемонии, смотрели только на неё, эту свежую и очень сексуальную французскую женщину. Александр, который помнил о ней ещё со времен побега из комиссариата, не удержался и развязно спросил у Луи: «Сколько?» Надо было назвать ему цену, но он отказался. В любом случае Луи хотелось лишь произвести впечатление на Катрин, но она была далека от того, чтобы ревновать, она на него практически не смотрела. А в одном беглом взгляде ему показалось, что он заметил смесь жалости и пренебрежения. Это привело его в бешенство, и он выместил его на своей молодой партнерше, когда они оказались на кровати. Клоэ поняла, что Луи, при внешнем спокойствии и флегматичности, мог быть очень опасным и агрессивным. Как раненый зверь. Она испугалась, но вместо того чтобы убежать от этого импульсивного и непредсказуемого чудовища, Клоэ больше никогда его не покидала. Она подсела на него так же, как и на кокаин. Луи не был дураком, он знал, что Клоэ употребляла наркотики. Он пробовал её отучить от тяжелых наркотиков и пытался с ней расстаться, но она смогла сделать своё присутствие рядом с ним неизбежностью. Так Клоэ стала его маленьким домашним животным. И ей это нравилось.
– А где твоя подружка, та девушка, что была с тобой на нашей свадьбе?
Луи подумал, что Виталий читает его мысли.
– Клоэ? Иногда разделяет со мной дни или ночи.
– Ты знаешь, мой друг, я тебе желаю встретить женщину, которая подойдет тебе так же, как мне подходит Лена. Настоящую женщину.
– Спасибо за участие, Виталий. Ты меня пригласил, чтобы показать твое новое пятидесятишестикомнатное гнездышко в Москве или для матримониальных советов?
– Шестьдесят шесть комнат, – уточнил Виталий. – Не сердись, Луи, я так говорю, потому что ты даже не представляешь, насколько мне дорого твое счастье.
– И во сколько ты его оцениваешь? – не смог удержаться от злой шутки француз.
– Ты стал циничным. Никогда не забуду, что именно благодаря тебе я встретил Лену. И это, хочу тебе сказать, не имеет цены.
Луи подумал, что ему не стоило позволять себе колкости. Это было очень опасно, как для Виталия, так и для него. Он сделал ход назад и улыбнулся как можно более натурально.
– Я шучу, Виталий, я с удовольствием констатирую, что твои дела идут отлично, лучше, чем когда-либо, и что ничто перед тобой не устоит.
– Да, кстати, именно поэтому я тебя и пригласил.
– Чтобы я перед тобой устоял? – улыбнулся Луи.
– Иди за мной, поговорим в кабинете.
Они зашли в овальный кабинет Белого дома или как минимум в его точную копию. Только на полу американский орел был заменен двуглавым орлом, который украшал раньше русские знамена. А портрет Вашингтона над камином сменил портрет Сибиряка.
– Прикольно? – не удержался олигарх.
Он усадил Луи в одно из глубоких кресел, что стояли одно напротив другого.
– Хочешь что-нибудь выпить?
– Кока-лайт, если можно, – ответил Луи.
– О, серьезно? Мне сказали, в этом году ты не всегда пил только безалкогольные напитки.
– А ты так и не пьешь?
– Вне бизнеса – нет. Только коктейль, который Лена делает мне со времен нашей встречи в St-Jean-сap-Ferrat. Помнишь, «Гильотина»? Я так и не знаю его ингредиентов, но очень к нему пристрастился! Но тогда меня чуть не вывернуло, я думал, что умираю. Он не очень алкогольный, но крутой и перченый. Каждый раз, когда его пью, у меня впечатление, будто я вливаю Лену в себя.
Виталий нажал на кнопку пульта, спрятанного в подлокотнике кресла.
– Ага, так ты подсел на него! – с усмешкой констатировал Луи и добавил: – А когда её нет, как ты действуешь?
