– Это я звонила в полицию, – зашептала она. – В том вон доме живет женщина, которая все время ужасно пьяненькая. У нее еще ребеночек, недавно родила, да не доносила, так что он из тех, значит, из недоносочков, такой вот крошечный клопик, а она, значит, вечно пьяненькая, особенно тогда, когда муж на работе, как сегодня.
– Она что, вас беспокоит? – спросил Рой.
– Не она, мистер из полиции, ребеночек, – сказала женщина, сложив руки на обширном животе и не переставая поглядывать на дом. – В прошлую неделю она выронила его на землю. На моих глазах выронила. Но мой муж говорит: мол, не наше дело, да только сегодня бродила она, значит, у крыльца, бродила да пошатывалась, а ребеночек опять при ней, а потом едва с крыльца с того не загудела, и я сказала мужу, что звоню в полицию, да так и поступила.
– Ну хорошо, мы сейчас пойдем и поговорим с ней, – сказал Рой и зашагал к одноэтажному каркасному домику, окруженному прогнившим частоколом.
Осторожно поднявшись по шатким ступеням на крыльцо, Рой по привычке встал по одну сторону дверного проема, Рольф – по другую. Он же и постучал. Послышалось шарканье ног, потом какой-то грохот. Они снова постучали в дверь. Ждать пришлось довольно долго, затем на пороге появилась женщина с сальными завитками волос и уставилась на них мутными глазками.
– Чего нужно? – спросила она, крепко вцепившись в круглую дверную ручку и раскачиваясь по неровной дуге.
– Нам стало известно, что у вас возникли проблемы, – сказал Рольф, и юная непринужденная улыбка осветила его лицо. – Мы войдем, не возражаете?
Мы ведь здесь для того, чтобы помочь вам.
– Знаю я, как помогает полиция, – сказала женщина. Ее занесло вбок, и она уткнулась в косяк широким плечом.
– Послушайте, леди, – начал Рой. – Нам стало известно, что с вашим ребенком может приключиться беда. Почему бы вам не показать нам, что с ним все в порядке? Покажите, и мы тут же отправимся восвояси.
– Проваливайте с моего крыльца, – сказала женщина и приготовилась захлопнуть дверь. Взглянув на напарника, Рой пожал плечами: не могут они взломать ее и ворваться в дом на том лишь основании, что хозяйка пьяна. Он решил было отказаться от дальнейших попыток проникнуть внутрь и намеревался уже пойти купить себе гамбургер, чтобы более или менее удачно дополнить им скудную трапезу из сандвича с сыром (одна мысль о котором доводила его чуть ли не до исступления), но тут-то и закричал ребенок. То не был нетерпеливый детский визг от причиненного неудобства или обиды, то был душераздирающий вопль боли и ужаса. Прежде чем он стих, Рольф уже был внутри. Отшвырнув с дороги напившуюся женщину, он ринулся через маленькую гостиную на кухню. Не успел Рой войти в дом, как напарник уже возвращался назад, неся на руках невероятно крошечное существо в ночной рубашонке.
– Уложила младенца на кухонном столе, прямо рядом с пепельницей, – сказал Рольф, неуклюже баюкая стонущего смуглого ребенка. – Схватился за горящую сигарету. Обожжена ручонка и животик. Ты только взгляни на дыру в ночнушке. Вот бедолага!
Рольф свирепо сверкнул глазами через плечо на разгневанную женщину, тем не менее держась от нее подальше и не переставая укачивать ребенка могучей ручищей, но мамаша в пьяной решимости ступила ему навстречу.
– Отдай мое дите, – потребовала она.
– Минутку, леди, – вмешался Рой, схватил ее за руку и с удивлением нащупал под одеждой твердый, как камень, бицепс. – Ну что, напарник, по-моему, нам больше ничего и не требуется. Вполне достаточно, чтобы оформить на нее протокол за созданную ею угрозу детской жизни. Леди, вы ар...
Она съездила локтем Рою по шее, и он врезался затылком в край двери.
Ошпарившись болью, услышал крик Рольфа, к которому устремилась женщина, и, потрясенный, следил за тем, как она тянет за левую ручку хрупкое тельце пронзительно визжащего ребенка, а Рольф все не выпускает правой ножонки, в бессилии и ужасе царапая пустой воздух свободной рукой.
– Брось, Рольф, – заорал Рой, увидев, как женщина злобно дернулась назад и за ней тут же кинулся напарник, не желая уступать ей воющего младенца.
В конце концов он выпустил ребенка, и Рой содрогнулся, глядя, как женщина тяжело повалилась на стул, все так же держа дитя за ножку.
– Оставь ее, Рольф! – крикнул Рой, до сих пор не придумав, как же им быть, ведь, если так пойдет дальше, они попросту убьют ребенка!
Но Рольф уже обрушился на женщину, и та замолотила кулаком по его физиономии, не ослабляя мертвой хватки, сдавившей кольцом сперва детскую ножку, потом, когда Рольф разжал ее пальцы, – игрушечную ручонку. Едва она стиснула горло притихшего ребенка, Рой прыгнул вперед.