– Все в порядке? – просиял он сквозь внушительные усы.
– Оч-чень вкусно, – причмокнул Рэлстон.
– А кто эта малышка? – поинтересовался Серж, сделав последний глоток, и мистер Розалес тут же поспешил снова наполнить стакан.
– Дочь моего compadre <друг (исп.)>. Только что из Гвадалахары, в прошлый понедельник приехала. Много лет назад я поклялся своему compadre, что если когда-нибудь обустроюсь в этой стране, то пошлю за его старшей дочерью, своей крестницей, и воспитаю ее как настоящую американку. Он ответил: лучше воспитай американцем моего сына, и я сказал: ладно, будь по-твоему, да только вот мальчишкой он и по сей день не обзавелся.
Одиннадцать девчонок.
Серж рассмеялся и сказал:
– По ней заметно, что толк из нее выйдет.
– Да, Мариана большая умница, – тот энергично закивал головой. – Только-только исполнилось восемнадцать. В следующем месяце собираюсь отправить в вечернюю школу; подучится английскому, а там уж посмотрим, к чему душа у нее лежит.
– Как бы она не подыскала себе паренька и не выскочила замуж прежде, чем вы успеете оглянуться, – изрек Рэлстон и рыгнул.
– Может, и так, – вздохнул мистер Розалес. – Знаете, тут настолько лучше жить, чем в Мексике, что люди не особенно заботятся о том, чтоб добиться истинного успеха. Находиться здесь – одно это куда больше, чем все, о чем они когда-либо мечтали. Они довольны уже тем, что вкалывают где-нибудь на автомойке или швейной фабрике. Только я думаю, этой девочке ума не занимать, ее ждет лучшая участь.
Пока они обедали, девушка еще трижды подходила к их столу, но по-английски больше не заговаривала.
Перехватив взгляд Сержа, которым тот ее провожал, Рэлстон сказал:
– Восемнадцать лет. Что ж, уже совершеннолетняя, закон ничего не имеет против.
– Шутишь. Я что, похож на детсадовского налетчика?
– Девчонка что надо, – сказал Рэлстон, и Серж понадеялся, что тот не станет раскуривать сейчас одну из своих дешевых сигар. В машине, с опущенными стеклами, это было еще терпимо, но здесь... – Мне она напоминает молодую Долорес Дель-Рио, – сказал Рэлстон, насылая на него через стол два тяжелых облачка дыма.
Никакая она не Долорес Дель-Рио, думал Серж. Но есть в ней нечто такое, что сделало Дель-Рио любимицей Мексики, предметом благоговения миллионов мексиканцев, изредка или хотя бы раз видевших ее на экране; да, и в ней это есть – тот же взгляд мадонны.
– Как твоя фамилия? – поинтересовался Серж, когда она подошла к ним напоследок, чтобы подлить свежего кофе. Он знал, что полицейские, отужинав бесплатно, дают на чай монету в двадцать пять центов, но на сей раз сунул под тарелку в три раза больше.
– Mande, senor? <Что вам угодно, сеньор? (исп.)> – спросила она и обернулась к мистеру Розалесу, но тот был занят с клиентом за стойкой.
– Твоя фамилия, – тщательно проговорил Рэлстон. – Мариана que?
– А-а, – она улыбнулась. – Мариана Палома.
Потом увернулась от настойчивого взгляда Сержа и захватила с собой на кухню тарелки.
– Палома, – повторил Серж. – Голубка. Ей это подходит.
– Обычно я ем здесь раз в неделю, не чаще, – сказал Рэлстон, не сводя с него любопытных глаз. – Нам ведь не хотелось бы разорить дотла это славное местечко слишком частыми бесплатными обедами, а?
– Не беспокойся, – быстро ответил Серж, включаясь в игру. – Это твоя кормушка. Если я и зайду еще сюда, так только с тобой.
– Что касается девочки – это твое личное дело, – сказал Рэлстон. – Хочешь – ходи к ней по выходным. Но мне бы не понравилось, если бы кто-то пустил под откос холявку, которую я возделывал да лелеял годами. Поначалу хозяин брал с меня полцены, а нынче – вообще ни гроша.
– Не беспокойся, – повторил Серж. – И, Бога ради, эта девчонка вовсе меня не занимает, вернее – не так сильно, чтоб... Знаешь, у меня и без того с бабьем дел по горло, чтобы обучать еще какого-то младенца английскому языку.
– Эх вы, холостяки, – вздохнул Рэлстон. – Мне бы ваши проблемы.
Подыскал уже кого-нибудь на сегодняшний вечер? Ну, когда смена закончится?
– Да есть одна, – ответил Серж без всякого энтузиазма.
– А подружка у нее имеется?
– Вот чего не знаю, того не знаю, – улыбнулся Серж.
– Как она выглядит? – хитро покосился на него Рэлстон. Не удивительно: утолив томления желудка, он оказался во власти новых желаний.
– Блондинка, волосы как светлый мед. А ниже все – сплошная задница, – ответил Серж, в точности описав Марджи, живущую в том же доме, что и он, на верхнем этаже. Хозяйка уже предупреждала его быть поосторожнее и вести себя не так шумно, когда он выходит по утрам из чужой квартиры.
– Натуральная блондинка? И впрямь как мед, а? Не крашеная? – произнес Рэлстон глухим голосом.
– А что это такое – «натуральная»? – спросил Серж и подумал: по-своему да, она и впрямь достаточно естественна, да и какая разница, если искрящаяся прическа – всего лишь плод парикмахерского искусства? Все, чем крашен мир, так или иначе подцвечено или преображено толковым мастером своего дела. Приглядись, и ты всегда поймешь, как делается красота. Только кому это нужно? Марджи была вполне «натуральна», он это не раз ощущал.