– Да, я помню. – Она села и посмотрела ему в глаза с безысходной искренностью. – Как к вам попало письмо? Я могу встретиться с передавшим его человеком?
– Мадам, оно попало ко мне с помощью многих. Я рисковал жизнью. Все это было ради вас, ведь мое сердце переполняет сочувствие к вам. Я всего лишь бедный студент, подрабатываю, чтобы платить за учебу в университете, но во мне течет благородная кровь, кровь французских и индейских предков. Есть такое выражение: «положение обязывает». Я стараюсь никогда об этом не забывать.
– Вы влюбили в себя мою маленькую Аннабелль. Это сделало ее несчастной, – с осуждением сказала Люси Синклер.
– Аннабелль научила меня любить Бога, – ответил он. – А меня она любила так, как пастух любит бедную заблудшую овечку, которой помогает вернуться в отару. Я очень беден.
– Что вы от меня хотите? – вдруг обретя решительность, спросила Люси Синклер.
– Я подумал, – мягко сказал Тайт, – что вы могли бы предложить мне вознаграждение. Сумму – не очень маленькую, – которая помогла бы мне доучиться в университете.
С получением письма в Люси Синклер будто бы влилась какая-то новая бодрость. Она поднялась с дивана.
– Где Джерри? Он знает, где лежат деньги.
Обычно непроницаемое лицо Тайта сейчас заметно омрачилось.
– Лучше за Джерри не посылать, – сказал он еще мягче. – Не беспокойтесь, мадам, я обойдусь и без вознаграждения. Мне достаточно того, что у вас стало легче на сердце.
– Вы обязательно получите вознаграждение, – запальчиво сказала она. – Я сама принесу. Ждите здесь.
В доме было тихо. Дети вместе с матерью поехали на фаэтоне отвезти тыквы, початки кукурузы, гроздья синего винограда, белые и бледно-голубые астры в церковь к празднику урожая. Голубь Августы, решив, что приближается весна, неустанно ворковал, издавая булькающие звуки. Это любовное воркование будоражило воображение попугая Бони, который раздулся, став в два раза больше обычного, без конца вертелся вокруг насеста и, сходя с ума от вожделения, закатывал глаза. Входная дверь была открыта. Пестрые осенние листья, ветром занесенные в дом, лежали на ковре.
Новая надежда придала Люси Синклер сил. Она поднималась по ступенькам с меньшими усилиями, чем все предыдущие недели. У себя в спальне она нашла оставленный мужем кошелек с банкнотами на расходы, связанные с путешествием домой. Она несколько раз пересчитывала эти деньги, но новый результат никогда не совпадал с предыдущим. Она посмотрела в зеркало. Там отражалось лицо, которое уже нельзя было назвать болезненным и утомленным тревогой – оно озарилось новой надеждой. Она поспешно спустилась. Тайт Шерроу ждал в гостиной: стоял очень прямо и смотрел отстраненным, но внимательным взглядом.
– Мадам, – чуть поклонившись, сказал он.
Руки у нее дрожали, и она не могла как следует пересчитать банкноты. Одна упала на пол. Тайт поднял ее и посмотрел с сомнением.
– Это деньги Конфедерации, – сказал он.
– Они вполне надежны, – ответила она. – Какая сумма пришлась бы вам по душе? Конечно, даже если я отдала бы вам все что есть, то не смогла бы отплатить вам за то облегчение, что вы мне дали.
– Я бы не хотел брать больше, чем вы можете дать, мадам. – Он не сводил жадных глаз с кошелька, на котором золотым тиснением были выбиты инициалы «
Она вложила банкноты ему в руку.
– Считайте, я не могу.
Его проворные алчные пальцы быстро пробежали по банкнотам.
– Здесь, кажется, больше шестисот долларов.
– Возьмите двести – жаль, не могу дать вам больше.
Он вернул ей несколько похудевший кошелек. Поклонившись ниже обычного и опустив бегающие глаза, он сказал:
–
– Если у вас появятся еще новости о мистере Синклере, – сказала она, – я буду вам чрезвычайно признательна. – Она чуть улыбнулась и вдруг сделалась миленькой, приобретя какую-то девичью привлекательность.
Скорее выскальзывая, чем выходя из дома, Тайт Шерроу наткнулся на Джерри, или темнокожий нарочно вышел ему навстречу. Тайт старался избегать его с достоинством. Вступать в ссору с этим плотным темнокожим у Тайта не было никакого желания. Не то чтобы Тайт был труслив, но предпочитал разрешать споры и договариваться с соперниками мирным путем.
Джерри невероятно быстрым движением вытащил нож.
– Погляди-ка, – прорычал он низким голосом. – Я воткну его прямо в твои кишки, если близко подойдешь к моей девчонке Белль.
– Черномазый! – сказал Тайт.
– Поосторожнее, если не хочешь, чтобы я вспорол тебе брюхо, – заорал Джерри, забыв о том, где находится.
Вдруг рядом, как из-под земли, вырос Филипп Уайток, который встал всей своей рослой фигурой между ними. Подобно тому, как с восходом солнца тают ночные тени, они расступились.
– Прекратите это, – сказал он, – или я стукну вас друг о дружку лбами. И без ваших драк неприятностей достаточно.
– Босс, – сказал Титус Шерроу, – я человек миролюбивый и не лезу в драку со своей собственной расой. Я выше того, чтобы вступать в схватку с темнокожим.
– Никакой схватки не будет, – прорычал Джерри. – Тебе придет конец. Бог на моей стороне.
