Новые земли полностью

К двенадцати часам отряд контр-адмирала Уриу сблизился с русскими главными силами почти на расстояние прямого выстрела. Оказавшись на постоянном, быстро сходящемся с русскими, курсе, его комендоры стали наконец попадать по высокобортным броненосцам Рожественского, активно отвечавшим из башен левого борта.

Поскольку дистанция продолжала быстро сокращаться, над «Касаги» был поднят сигнал: «Приготовиться к минной атаке на оба борта!» Уриу рассчитывал выйти на дальность уверенного торпедного выстрела по броненосцам и наседавшему слева старому броненосному крейсеру минуты через две. Тот факт, что пускать мины придется с острых носовых углов, его не смущал. Даже если не удастся попасть, уклоняясь от торпед, броненосцы и крейсера не смогут начать его преследовать сразу, что позволит быстро с ними разминуться и укрыться в полосе дыма в проходе.

После чего он намеревался проскочить под прикрытием дыма средним фарватером к рейду Озаки и навести там порядок, объединившись с уже нырнувшими в пролив южным проходом миноносцами и истребителями. Опасаясь нападения из полосы ползущей над водой гари, русские броненосцы вряд ли сунутся за ним следом, а если все же попробуют, им же хуже. В грязной дымной взвеси, перекрывавшей пролив, легкие и маневренные крейсера и миноносцы имели явное преимущество перед тяжелыми кораблями. Но он не успел.

В 12:01 «Касаги» получил попадание 152-миллиметрового снаряда с «Бородино» под мостик, прямо в правый спонсон стодвадцатки. Над крейсером взметнулся столб яркого белого пламени, и его всего заволокло дымом. С шедшего вторым в строю «Цусимы» сначала даже показалось, что «Касаги» взорвался. Однако спустя несколько секунд он вновь показался из черной клубящейся тучи, сносимой ветром влево.

Между мостиком и первой трубой полыхал сильный пожар, из первой трубы и из всех вентиляционных дефлекторов первой кочегарки густо валил пар, но в остальном флагман казался целым и явно не собирался тонуть. Более того, он сохранил ход и управляемость и даже стрелял, правда, только из нескольких кормовых орудий.

Исправно сработавший взрыватель подорвал русский фугас почти сразу за обшивкой. В результате осколками и взрывной волной повредило орудие, выбив весь расчет, разбило и разбросало кранцы первых выстрелов и поданные к орудию боеприпасы, вызвав возгорание рассыпавшегося пороха в каземате и в районе снарядного элеватора позади мостика.

Там скопилось большое количество 120- и 76-миллиметровых снарядов, которые не успели разнести по орудиям из-за несоответствия максимальной скорости подачи и низкого темпа стрельбы. «Касаги» почти весь бой стрелял редко, большей частью пристреливаясь, только в последние минуты ведя беглый огонь.

От жара рвались снаряды, круша все вокруг. Их осколки через боевые броневые решетки проникли в первую кочегарку, повредив два котла и вынудив покинуть заполнившийся паром отсек. Огонь быстро попал и на сам элеватор, двинувшись вниз. От, неминуемой казалось бы, гибели «Касаги» спасли только самоотверженные действия обслуги носовых погребов и их срочное затопление.

В 12:04, вскоре после отворота «Якумо» на запад, над «Касаги» подняли сигнал к повороту и следом приказ стрелять торпедами по ближайшим целям. Почти сразу сильно горящий «Касаги» резко положил лево руля, выходя из боя и кренясь в циркуляции. При этом с его палубы в море сыпались горящие обломки. Свои торпеды он выстрелил на оба борта, не целясь. Связи с мостиком у минеров уже не было. Почти одновременно с ним, также не особенно выцеливая, дали торпедные залпы и остальные крейсера колонны, после чего нестройным поворотом «все вдруг» отвернули на северо-запад, не став больше испытывать судьбу.