Получив это распоряжение уже поздно вечером, Небогатов немедленно приступил к его исполнению. Успеть засветло шансов не было с самого начала. До сумерек удалось развернуть только сигнально-навигационные посты с фонарями на входных мысах и у найденных отмелей да начать вводить пароходы в бухту. Приступить к их разгрузке уже не успели. Пользоваться любым освещением в гавани было строжайше запрещено. Разгрузка отменилась, но высадка пехоты продолжалась.
Естественно, соорудить хоть какую-то противоторпедную защиту у намеченных мест стоянок малых броненосцев не успели. Контр-адмиралу Йессену просто нарезали районы патрулирования на безопасных глубинах, так же как и приданным ему эсминцам и ожидаемым миноносцам. Надежной такую оборону назвать было нельзя. Но оставалась надежда, что о присутствии у северной оконечности Цусимы наших кораблей японцам еще не известно.
Дождавшись номерных миноносцев, возглавляемых «Бодрым», Небогатов не смог сразу двинуться в Озаки. Только уже после наступления темноты, убедившись наконец, что оборона стоянки в Окочи хоть как-то налажена, он повел «Николая I» и «Наварина» далее на юг вдоль западного побережья Цусимы. Уточнять полученный ранее приказ из штаба наместника он не решился. Поэтому, узнав у капитана второго ранга Дурново основные ориентиры на подходах к Цусима-зунду и получив от него таблицу с позывными береговых постов, катерных дозоров и своими опознавательными знаками, контр-адмирал медленно продвигался вниз по Корейскому проливу.
А в штабе о второй ударной группе на время просто забыли. Отдавая распоряжение о вызове больших броненосцев из ее состава на основную стоянку флота, предполагалось, что, выдвигаясь немедленно, они должны будут войти во внутреннюю акваторию Цусимы еще на закате. На задержку в два часа никто не рассчитывал. И вот теперь, исполняя этот приказ, два устаревших корабля в полной темноте шли к точке вероятного сосредоточения миноносцев противника для ночных атак.
Только получив перед одиннадцатью часами вечера кодовое извещение с «Николая», что Небогатов начал движение, в штабе всполошились. Его прибытие, по прикидкам флагманского штурмана походного штаба, ожидалось уже после полуночи, и чем это могло закончиться, никто не знал.
К этому времени, почти сразу как стемнело, произошла непонятная стрельба у входа в канал, ведущий к Такесики, вскоре после чего стоянка броненосцев у мыса Эбошизаки была внезапно атакована неизвестно откуда взявшимися несколькими японскими миноносцами, один из которых удалось потопить.
Дальше события развивались по нарастающей. Едва стихла стрельба у Озаки, яростная перестрелка вспыхнула много восточнее, уже где-то у самого порта Такесики. В той стороне в небо взлетали целые гроздья осветительных ракет, а по облакам пробегали лучи прожекторов.
Одновременно с береговых сигнальных постов на мысах Камасусаки и Гоосаки начали поступать многочисленные сообщения о подозрительных тенях, маячивших рядом с фарватерами, а катера и миноноски из состава дозоров у минных полей периодически пускали тревожные ракеты и начинали палить по кому-то из пулеметов и малокалиберных пушек. Все это наводило на мысли о японской согласованной атаке сразу нескольких отрядов с разных направлений. Причем, было совершенно ясно, что японцы находятся даже в считавшемся вполне безопасным Цусима-зунде.
А немного погодя в Такесики вообще начался настоящий бой с использованием серьезных калибров. Слышались мощные взрывы. Связаться с восточным десантом по радио не удавалось, отправленный катером еще вечером нарочный так и не вернулся, а телефонной или телеграфной линии до сих пор не было. Посылать связной миноносец не решались, так как не были известны силы противника, атаковавшего порт, а также откуда он появился. Пробраться в Такесики по суше тоже не было возможности.
Поскольку еще с вечера все внутренние воды к востоку от мысов Камасусаки и Гоосаки считались уже полностью под нашим контролем, наблюдательных постов там не оборудовалось. Хотя сигнальные вахты на всех судах рейдов Озаки и у мысов Камасусаки и Эбошизаки держались усиленные.
По этой простой причине после начала стрельбы внутри обороняемого периметра оказалось, что искать противника непосредственно у якорных стоянок просто нечем. Отозвать катера и миноноски с внешних линий дозора до утра возможности не было, поэтому пришлось срочно выставлять линии патрулей из гребных шлюпок, укомплектовав их уже сменившейся сигнальной вахтой с комплектами осветительных и сигнальных ракет и сигнальными фонарями.
Немногочисленные остававшиеся катера, использовавшиеся как посыльные корабли между стоянками кораблей внутри пролива Цусима-зунд, приказом командующего задержали на рейдах для избежания путаницы. Все прочие передвижения по внутренней акватории также прекратили и погасили все источники света на судах и берегу.
