«Новый альманах анекдотов 1831 года» – это уникальный сборник всевозможных курьезных историй, изданный почти 200 лет назад, библиографическая редкость, раскрывающая перед читателем мир смеха и веселья с позиций человека 19 века.Этот сборник доказывает, что «анекдот с бородой» и «анекдот, который все знают» – вовсе не одно и то же. Над старинными анекдотами, находящимися тут, смеялись в век Пушкина и Гоголя, однако современного читателя они пленяют своею свежестью, заставляют по-новому посмотреть на свое прошлое и настоящее, развлекают и надолго дарят заряд веселости.Читателю будет небезынтересно узнать, что в числе подписчиков на этот альманах анекдотов значатся такие благородные особы, как выдающийся путешественник Фаддей Беллинсгаузен, первооткрыватель Антарктиды, и князь Италийский граф Суворов-Рымникский, внук выдающегося российского полководца Александра Суворова.
Благосклонный прием публикою альманаха анекдотов на 1830 год поощрил меня к изданию оного и на 1831 год.
Анекдоты, помещенные в сем альманахе, выбраны и переведены из новейших французских и немецких периодических сочинений. Оригинальные анекдоты доставлены некоторыми господами издателями периодических сочинений в Москве и С. Петербурге, и другими особами.
К. Зейдель.
В последнюю войну россиян с турками, на отводном карауле близ Варны, молодые солдаты рассуждали о неприступности сей крепости, и решительно полагали, что нельзя взять ее. Бывший между ними старый солдат, сидел спокойно и курил, трубку, но при решительном определении товарищей своих о невозможности взять крепость, встал, бросил в сторону трубку, и с сердцем сказал им: «Врете вы, молодежь! Как нельзя взять? Начальство велит так непременно возьмем!»
«Ну, это другое дело!» – отвечали молодые солдаты.
Пехотный и флотский офицеры, переезжая на ялике через реку, завели между собой разговор о походах. Пехотный офицер рассказывал чудеса неустрашимости, и при всяком, случае говорил: «Как мы приступали», «как мы брали» и проч. и, наконец, сказал моряку: «Вы не можете вообразить, милостивый государь, какова должна быть неустрашимость, когда мы в генеральном сражении шли на штыки против неприятеля под тучею ядер, картечи и пуль, вдруг сделалось ужасное землетрясение, мы и тут»… но в это самое время моряк умышленно облокотился на борт. Ялик от сего пришел в колебание; пехотинец, побледнев, закричал: «Ай! Ай! Что это такое?»
«Не бойтесь ничего, сказал моряк; это не земля, а только ял колеблется».
В начале июля 1824 года явился перед островом Ипсарою многочисленный турецкий флот. Ипсариоты, видя ежеминутное умножение неприятельской силы, и не имея надежды на скорое прибытие союзных с ними флотов: Гидрютского и Специотского, решились умереть геройскою смертью. Июля 4, в 2 часа пополудни, явился у ворот Св. Николая ипсариот с зажженным факелом, в намерении кинуть его в устроенный там пороховой погреб, но пуля неприятельская поразила его; является другой, третий, и таким образом около десяти, человек, но всех их постигла участь первого. После сего греки прекратили на несколько минут сражение. Турки, почтя сие знаком, что греки намерены сдаться, бросились толпами в крепость.
Вдруг раздался пушечный выстрел, на стенах является ипсариотское белое знамя с надписью: «Свобода или смерть», и в одно мгновение с ужаснейшим треском все взлетает на воздух, все рассыпалось в прах, турки и греки исчезли; земля потряслась, корабли близ стоявшие повреждены и все пало жертвою сей героической решимости.
Несколько французских офицеров, взятых в плен морскими разбойниками, попались в руки Али Паши. Он предложил им вступить к нему на службу. Офицеры от сего отказывались и просили позволения возвратиться в отечество. Али, желая привести в лучшее устройство свое войско, предлагал им весьма выгодные условия, но офицеры оставались твердыми в своем намерении. Али, не показывая ни малейшего негодования на отказ сей, пригласил их на другой день вместе с ним прогуляться, чтобы осмотреть Янину.
Прибыв на одну площадь, офицеры были поражены ужасным зрелищем: они увидели двух несчастных, с которых сдирали кожу. «Какое их преступление?» – спросил один из офицеров. «Они не хотели мне служить!», – отвечал Али хладнокровно.
По возвращении во дворец, Али Паша снова повторил предложения свои, и офицеры тотчас объявили согласие. Пленникам сим был вверен надзор за артиллерией, и сему ужасному убеждению Али обязан усовершенствованием оной.
Барона К. посетил некий знатный вельможа. Барон, желая блеснуть богатством своим, приказал дворецкому, поставить на стол к обеду все серебро, которое в доме находилось. Но как досадно было барону, когда он увидел, что приказание его с излишнею точностью было выполнено: гости заметили, что между множеством серебряных вещей было положено на стол и 12 пар серебряных шпор господина барона.
«Что вы скажете о «Цирюльнике»?» – спросил любитель итальянской оперы знакомого своего, недавно приехавшего в столицу.
«О каком цирюльнике?» – возразил знакомый.
«Я говорю о Севильском цирюльнике (Barbiere de Siviglia)», – сказал любитель».
«Мне нет надобности в Севильском цирюльнике», – отвечал приезжий, – «Я сам бреюсь».
«Я никогда не обучался французскому языку», – сказал некто, – «но отчасти понимаю его, потому что французы употребляют много русских слов, например: амбиция, шапо-ба, партер, ложа, компания, и проч».
«Сколько тебе лет?» – спросил капитан у солдата.
«Двадцать два года, ваше благородие», – отвечал солдат. Мне было бы теперь двадцать три года; но я целый год пролежал в лазарете».
«Барин! Барин! У нас отрезали чемодан от повозки», – кричал слуга, вбежав в комнату постоялого двора.
«Ну, что за беда?», – отвечал господин, – «не беспокойся, поживы мошенникам не будет! Ключ от чемодана у меня в кармане»!
