Когда встреча, наконец, подходит к своему логическому завершению, и мужчины пожимают друг другу руки, мой телефон показывает критическую половину восьмого.
Вырвав одежду из рук перепуганной гардеробщицы, выскакиваю на улицу и несусь к ближайшей станции метро. Сбегая вниз по ступенькам, набираю Гасу, чтобы сказать, что его любимая матрешка свободна и целиком в распоряжении его грязной фантазии.
— Я еду, Гас. — выдыхая морозный пар, выпаливаю в трубку.
— Я уже в отеле. — следует лаконичный ответ.
Черт-черт.
Когда в начале девятого я прокрадываюсь в номер Шератона, там царит мрачная тишина. Свет выключен, и вечно не замолкающий телевизор тоже.
— Малфой. — скидываю с себя одежду и забираюсь под одеяло. Скольжу пальцами по мускулистой спине и щекочу языком пахнущее Фаренгейтом ухо. — Я очень соскучилась. Прости, что так получилось. Я готова принести свои грязные извинения.
— Ya pisdetz kak zaebalsya, Слава. — глухо раздается в темноте. — Давай спать.
Слава
— Все еще злишься на меня? — спрашиваю, наблюдая, как Гас, сверкая мускулистыми ягодицами направляется в душ.
— Не злюсь, матрешка. — несется сквозь грохот захлопывающейся двери. — Расстроился, что гадов морских не налопался.
Он точно все еще злится. Секс по утрам — наша традиция, и Гас ей никогда не изменял.
Пока Гас плещется в душе, я влезаю в свой самый скучный брючный костюм, а волосы забираю с консервативный пучок, чтобы придать дополнительную строгость рабочему образу. Славка Шапокляк. На что не пойдешь ради любви.
Толкаю дверь в ванную, чтобы на французский манер попрощаться с Малфоем и заодно дать ему оценить несъедобность своего внешнего вида, и застываю на пороге, залюбовавшись видом его обнаженного тела.
Какого все-таки самца я себе отхватила.
Облизываю глазами рельефные плечи с перекатывающимися под влажной кожей мыщцами, ямочки на пояснице и крепкую задницу. Гас идеально бы подошел на рекламу брендовых трусов. Как спереди так и сзади. И подкладывать носок ему в ширинку не надо, как футбольному Криштиану — у него даже в редкие моменты отсутствия эрекции есть, что туда положить.
— Я поехала на работу, Малфой. — объявляю, дернув душевую перегородку.
Гас стирает пену с лица и критическим взглядом окидывает мой образ советской швеи.
— Для Егорки расстаралась? — выносит вердикт.
И вот так мое желание французского поцелуя летит по канализационной трубе на Елисейские поля, замещаясь пылающей русской злостью.
— В чем расстаралась, Гас? — уточняю вкрадчиво, борясь с желанием прищемить ему пальцы стеклянной перегородкой.
— Это все. — рычит он, обводя пальцем мой скучный образ. — Ты выглядишь…
— Как любительница кошек?!
— Как трахни-меня-секретарша. Влажная фантазия всех извращенцев. Ты еще дверь открыть не успела, а у меня уже встал.
С этим не поспоришь.
— Это вообще не показатель. — рявкаю я, вонзая толстый каблук в пол. — Ты и так вечно эрегированный.
Когда я в таком состоянии, лучше бы мне добровольно закрыться в бомбоубежище и пересидеть эмоциональную бурю, пока я не наговорила того, о чем могу пожалеть. Поэтому собираю немногочисленные крупицы здравого смысла, незамутненных гневом, и, развернувшись, несусь к двери.
Официальное заявление: Я тоже pisdetz kak ustala. День изо дня разрываться между обещанием, данным отцу, и невыносимой, необоснованной ревностью Гаса. Чего он прицепился к Егору? Этот ванильный блондин — последний мужчина на земле, с кем бы я стала вить гнездо разврата. Да и вообще гнездо.
Желание казнить всех неугодных не покидает меня вплоть до того, как я захожу в офис.
— Игорь Вячеславович просил Вас зайти, Станислава Игоревна. — нервно лепечет Света, вылезая из под стойки ресепшена подобно бегемотихе из болота.
За ненавистное «Станислава» визуально казню и ее, от чего круглое лицо секретарши приобретает оттенок моей любимой горгонзоллы.
Покидав верхнюю одежду на стул у себя в кабинете, решительно выхожу в холл и звонко долблю кулаком в соседнюю дверь.
Я почти хочу, чтобы отец спровоцировал меня на словесную дуэль, чтобы я могла вылить на его голову свое негодование, но он, как назло, выглядит так, словно сегодня Новый год, мне три года, а он Дед мороз.
— Садись, Слава. — кивает в кресло, стоящее перед его столом.
Внимательно наблюдает как я неэлегантно приземлюсь в него и, подавшись вперед, неожиданно спрашивает: — Какое твое мнение о Егоре?
Опешив, несколько секунд таращусь на демона Игоря, выглядящим так, словно он всерьез заинтересован в моем ответе. Отец никогда не снисходил до разговоров по душам или уж точно не выказывал желание узнать мое мнение.
— Если ты имеешь в виду его деловые навыки, то Рафинад…то есть, Егор кажется мне толковым менеджером, не склонным к принятию необдуманных решений. Он мне очень помог адаптироваться в первые дни, что говорит о его способности работать в команде. Наверное, он мне нравится
Дослушав, отец утвердительно хмыкает:
— Вот и мне он кажется нормальным, хоть и одевается как педик. И не полный дебил, что нынче редкость.
