И вот, комичная сцена: «Рабочие будни творческого человека» – сидит на диване в гостиной мужик-писатель в домашних шортах и грязной потной футболке, со штопором в зубах и собирается вправлять себе палец. Самое время для развязки. Кристофер глубоко вдохнул, схватил палец и резким движением повернул его на те же девяносто градусов. Нога сразу же загорелась адским пламенем, да так, что свет в глазах потемнел. Штопор Кристофер сразу же выплюнул и заорал, что было сил. Лицо покраснело от напряжения, глаза – от слез, а палец… он и был красным. Однако, оставался он таким недолго. Спустя буквально пять минут, когда боль только-только начала медленно угасать, бедный мизинец стал стремительно менять цвет от красного к фиолетовому: шарлах, сольферино, рубиновый, мареновый, бордовый, пурпурный, сливовый. Именно на сливовом Кристофер решил вызвать скорую помощь. Подвиг не удался.
Утро вторника началось примерно так же, как закончилась ночь, то есть паршиво. Кристофер проснулся на диване ближе к десяти утра. Он не чувствовал правую руку и не мог шевелить шеей – что-то онемело, что-то защемило. То ли Кристофер становился старым и уже не мог с наскока становиться мастером йоги, то ли диван был недостаточно хорош для сна. Как бы то ни было, писатель проснулся злым, невыспавшимся и хромым.
Вчера после неудачного подвига он все же вызвал скорую. Врачи молча забрали его на рентген и диагностировали перелом со смещением, коего можно было бы избежать, не будь он ослом. Теперь на его ноге красовалась не самая стильная шина, а на столе лежала открытая пачка обезболивающих таблеток. В рецепте значилось принять одну на ночь, но Кристофер решил выпить три, чтобы наверняка. Поэтому не исключено, что таблетки с их побочными эффектами скоро присоединятся к протухшей брюссельской капусте: погонят его снова в туалет и сломают ему еще один палец.
Люди часто говорят, что дерьмовое состояние – самое плодотворное и продуктивное время для писателя. Мол, это отражение некоего вселенского закона: «Чем тебе хреновее, тем лучше ты творишь». И хотя таких примеров даже Андрей мог сосчитать с десяток, Кристофер не мог с этим согласиться. Он постоянно вспоминал, каким вдохновленным был рядом с Александрой. Казалось, что в жизни все замечательно. Ты просыпаешься с любимым (почти как диван) человеком и улыбкой на лице, а мешки под глазами появляются только после ночи безудержного секса.
В то время он писал свою первую книгу, ту самую, которая хоть и снискала определенное признание критиков, все же осталась в тени литературного мира. Кристофер тешил себя мыслью, что причиной всему – не отсутствие навыков или вдохновение, а отсутствие маркетинга, и что его коммерческий успех лишь вопрос времени. И хотя он и считал, что все бестселлеры – чушь, он хотел попасть в список самых популярных авторов. Ведь если это произойдет, ему будет абсолютно плевать, что какой-то начинающий зазнавшийся литератор называет его работу никчемной – Кристофер уже будет на вершине.
Это утро отличалось от дней с бывшей женой. Он проснулся на любимом (почти как жена) диване, с оскалом на лице и мешками под глазами… не от секса. Изменения вроде небольшие, а эффект весомый. Кристофер предпочитал не писать книги в таком «состоянии», но как только поднялся с дивана, то инстинктивно уселся за ноутбук.
Он начал читать страницу за страницей. Увлеченный собственной книгой, Кристофер не заметил, как добрался до конца – до того момента, где у него скрутило живот.
– …а вот живот – резкая и нежданная боль, – прочел вслух Кристофер.
Писатель посмотрел на свой сломанный палец и усмехнулся.
Но история
Кристофер отправился в душ. Под теплыми струями воды он понял, что впервые за несколько лет лёг спать грязным. На лице его распласталась умиротворенная ухмылка – иллюзия новой нормальной жизни всегда радовала его, и даже один поднятый якорь меньше сдерживал этот самообман.
После душа Кристофер вернулся на диван. Это заняло какое-то время. Писатель никак не мог понять, как ему ставить ногу, чтобы «было все как прежде». После дурацкого длинного коридора, он понял – «как прежде» не будет. Этот сломанный палец будет напоминать ему о себе всю книгу, пока не заживет. Ну что за подстава! Как теперь ему бегать и прыгать по крышам? Все, расходимся.
На диване писатель хотел повторить свою вчерашнюю ошибку и попробовать уснуть – в конце концов, он же не выспался из-за неудобного дивана, и диван должен был срочно загладить свою вину, но сначала надо написать сообщение Кристоферу-старшему.
