Белая Тойота Прадо вылетела из-за угла. Я даже не поняла, что произошло. Открыла глаза и слышу, как бегут люди в мою сторону и кого-то бранят. Я лежала на горячем июльском асфальте и приподнялась на локте, а меня объезжают машины. Всё случилось настолько резко и не понятно, я не успела ничего понять, и уж тем более запомнить номер машины, сбившей меня на переходе. Мне помогли встать и отряхнуться, но стало так неловко, будто у меня зазвенел телефон на спектакле. Я отряхнулась и пошла прочь от этого места.
От шока сначала не поняла, что и где у меня болит, я не поняла, есть ли у меня переломы или раны. Это было так, будто меня случайно задели плечом. Я почувствовала, что у меня начали дрожать руки, глядя на них я увидела, что тремор стремительно усиливается.
Я зашла в магазин, чтобы купить сигарету, успокоить нервы. Это не было пагубной привычкой, курила я изредка, от стресса или на отдыхе. Продавец ошарашенно глянул на меня, но так ничего и не сказал. А я подумала: «Чего это он так пялится, будто призрака увидел». Зашла в чужой подъезд и поднялась на самый верхний этаж. Присела у двери, которая ведёт на крышу.
О как мне тогда хотелось открыть эту дверь и посидеть под открытым небом. В одиночестве. Спрятаться там, от всех и глядя с высоты девятиэтажки просто сделать глубокий вдох, хоть и горячего летнего воздуха. Но на самом деле, это было моим счастьем, что та дверь была заперта.
Сделав первую затяжку, вместе с дымом в мою грудь ворвалась такая тревога вперемешку с печалью. Мне стало страшно, только вот от чего я не сразу поняла. В моей голове мелькнула мысль: «А что если? Что если вот так вот просто меня бы и не стало?! Я бы больше не смогла поговорить с бесконечно мною любимым Богданом. Я бы больше не пришла домой, не поговорила с моей дорогой мамой. Я бы больше никогда не пошла на уроки английского, в который так страстно погрузилась с головой, никогда бы не включила любимую песню. Никогда бы больше не подошла к окну, ожидая увидеть любимый дождь. Я бы больше никогда, и никому не смогла бы даже улыбнуться. Меня просто могло бы и не стать, в тот же миг. И всё что я, когда-то так любила, осталось бы, где то, но уже не со мной».
Я почувствовала, что по щеке, что-то скользнуло и капнуло вниз мне на платье. Я уж было подумала, что не заметила, как заплакала, но опустив голову, увидела маленькое красное пятнышко. С удивлением прикоснулась к щеке и на пальцах увидела кровь. И тут меня таки настиг пик шока. Слёзы сами потекли градом из глаз. Я задрожала, будто меня ударило током. В голове пронёсся гулкий свист, и как стрелою пронзила боль, где-то на затылке. Я еле сдерживала свои всхлипы, чтобы меня не было слышно на весь подъезд. В голове стучали слова, которыми я пыталась сама себя успокоить. Я просто не могла поверить, что была настолько близка к смерти.
Как только пришла в себя и немного успокоилась, я вспомнила, что прошло уже более трёх часов с последнего разговора с Богданом. Странно, ведь он поднимал скандал, если я со звонком хоть на пять минут опоздаю, а тут, столько времени прошло, неужели он забыл обо мне или просто злится. В это трудно поверить, но я забыла про головную боль, которая настигла меня в момент шока, я забыла о своей ране на лбу, забыла о том, что полчаса назад я могла погибнуть под колёсами авто. Вмиг забыла обо всём, в голове стучали слова: «Я должна была позвонить ему».
Разблокировка экрана, одно нажатие, гудок! И его голос. Словно бальзам на сердце и панацея от всех бед.
Я не сдержалась и разревелась, не могла произнести ни слова. Изначально решила, что не расскажу ему об этом инциденте, не хотела лишних драм и вызывать жалость к себе. Но не смогла остановить свои слёзы. Я почувствовала себя словно маленькой девочкой, которую обидели и ей нужна защита. И рассказала ему, что произошло.
С поддельным сопереживанием он сначала спросил, как я себя чувствую, могу ли идти домой. Я ответила, что хочу немного прийти в себя, а после придумаю что-нибудь, как можно зайти домой не заметно. Не хотела, чтобы мама увидела меня в таком состоянии, не хотела, чтобы она переживала. В ответ на это он попросил меня не глупить, идти домой, чтобы приложить лёд к голове, а потом и вовсе разорвал мне сердце своими словами.
Он снова начал говорить о том, что больше так не может, о том, что ему тяжело. Он не хочет причинять мне боль, и тратить моё время. Просил найти себе достойного парня, который будет рядом в такие моменты, который будет оберегать меня. А мне и не нужны были другие. Я была готова ждать его хоть век, но лишь его.
