За пару месяцев до её отлёта с мамой разговаривал парень Яны из России. Он просил отпустить её к нему, чтобы она прилетела в гости, говорил как серьёзно к ней относится. Но мама вежливо поговорила с ним и дала понять, что отпустит её в том случае, если он прилетит сначала к нам, познакомиться, и она передаст её из рук в руки как говорится.
На удивление мама стала добрее и доверчивее относиться к Яне, после расставания с любимым. Но в Россию отпускать её боялась, на тот период было много историй, когда вербовали людей, особенно девушек. Поэтому необходимо было встретиться лично.
Но Яна не верила маме, что та отпустит её, и решила, что так будет лучше. Прошло время, и сестра рассказывала, она искренне не думала, что мама так расстроиться по поводу её отъезда. Но она отправила ту несчастную смску перед вылетом, уже в самолёте, на всякий случай. Боялась, что мама приедет за ней в аэропорт.
Мама сразу изменилась, будто перевернули весь мир. Прежде яркая, красивая женщина, превратилась в мрачную и замкнутую. Теперь она носила одежду только чёрного цвета, будто держит траур. Она стала сдержанной, уже не смеялась как прежде. Мало говорила, и вся её нежность куда-то запропастилась. Мама не хотела справлять новый год, потому что Яна улетела. Ёлку я наряжала теперь одна, как и последующие несколько лет. Я заставляла маму праздновать эти несколько дней в году: новый год, пасха и наши дни рождения. Впрочем, теперь так всегда.
Я долго уговаривала маму поговорить с Яной, когда она звонила или писала. Мама всегда была гордой, она с трудом прощала обиды. Но она заговорила с ней. Для меня это было большим облегчением, будто подписали мировую, и война закончилась.
Через три месяца после отлёта Яны, закончилась виза и она вернулась, но ненадолго. Сестре понравилось в России, там не было маминых запретов.
У них был разговор, в ходе которого выяснилось, что Янка уехала не только из-за всех этих запретов и строгости воспитания, но и из-за ссор и драк со мной. Так же она больше не хотела оставаться в стране, потому что знала, что не встретит здесь свою судьбу. Про свой план получить российское гражданство и переехать в Америку она не стала рассказывать, чтобы мама не проболталась её новому жениху из России. Но несмотря на несколько причин её выбора, мама не услышала, что было ключевым для принятия решения, а это её излишняя строгость, несправедливые отношение, запреты и рукоприкладство. Мама никогда не признавала своей вины, и обвиняла кого угодно в своих проблемах, так было всегда. Она решила, что во всём виновата я. И чтобы не повторилось ситуации как с Яной, мама обратила всю мощь строгого воспитания на меня. Оно было суровее в несколько раз, чем с Яной.
Сестра улетела снова, как только сделала новую визу. Мне было четырнадцать, и мой мир изменился. У меня не было здорового подросткового периода, не было юности, посвящённой себе.
Мама записала меня на курсы английского языка. Я должна была ходить туда три раза в неделю. Но вместо этого два дня из трёх я шла гулять на улицу, у меня была своя компания. Иначе у меня был строгий распорядок дня: дом – школа – дом. Выйти погулять с подругами становилось ещё сложнее, уборки в доме должны были проводиться чаще и чище, обеды должны были быть вкуснее, уроки на пятёрку. Любая оплошность или не та интонация сопровождались избиением, оскорблением, унижением и игнором на несколько дней или пару недель. С абсолютным презрением мама отвечала мне на необходимые вопросы в такие периоды. Я постоянно во всём врала маме в своих интересах. Иначе я не могла делать то, чего мне так хотелось. Но парадокс в том, что, говоря правду я либо получала от неё, либо мама не верила мне. А на ложь реагировала неплохо. Я научилась врать настолько глубоко и продуманно, что верила в это сама. Но мне было противно от этого и мучала совесть. Я всегда жила в страхе, что ложь вскроется и тогда мне достанется от мамы ещё больнее. Этот страх жёг изнутри. Я пообещала себе, что, когда буду жить отдельно от мамы, я больше никогда не буду никому врать. Я не хотела бояться и запоминать ложь, чтобы не оступаться в неправильных сценариях и просто быть честной с самой собой. Даже если моя правда не устраивает кого-то, главное, что я не чувствую себя подло от своей же лжи. И всегда требую от людей такой же честности.
Когда Яна улетела второй раз и на меня обрушилось "мамино воспитание", я стала понимать какого это было для моей сестры. И мне стало очень стыдно, что я плохо вела себя с сестрой. Я искренне извинялась перед ней, в слезах писала Яне сообщения с телефона мамы, пока та спала. Так было несколько лет, пока я не поняла, что прошлое не вернёшь, а за свои поступки надо отвечать моментально.
***
Прошло немного времени, и у меня появилась новая мечта. Как можно быстрее создать свою семью и ни за что её не потерять, не разрушить и из всех сил пытаться всё сохранить. Я очень торопилась жить и торопилась произвести на свет ещё одну маленькую жизнь.
Когда человек взрослеет, детская душа умирает. Неужели мы станем, как наши родители?
