Гарри присел на диван рядом с ним, не совсем на его колени, но явно ближе, чем полагалось по этикету. Он резко пихнул паршивца прочь, но, разумеется, тот оказался бесчувственным к тонким намекам. Снейп не удержался от вздоха. На уроки хороших манер еще остается масса времени, к тому же (говоря по правде) в данный момент ему нравилось, что паршивец совсем рядом.
Гарри специально сел вплотную к своему профессору, чтобы было проще за ним приглядывать. Ему совсем не понравилось, что профессор стал весь какой-то чудной, но Ремус настаивал, что с ним все хорошо, и что он, наверное, просто съел что-то не то. Как бы там ни было, Гарри был твердо намерен не отходить от него ни на шаг, до окончания визита. Его профессор, наверное, заметил, потому что по-дружески подтолкнул его локтем, когда Гарри садился рядом с ним, как будто сказал «спасибо, что ты здесь». Гарри уселся еще ближе. Он знал, как это ужасно быть совсем одному, когда ты болеешь, и он не позволит, чтобы его опекун так себя чувствовал. «Если вам что-то нужно, просто дайте мне знать, - строго сказал он Снейпу. – А пока просто сидите и отдыхайте, хорошо?»
Снейп попытался понять, что именно только что произошло, продолжая пить слишком сладкий чай. Блэк был очень… любезен. Он одобрил привязанность паршивца к Снейпу (какой бы нелепой она не была) и похоже был довольно искренним в своем желании не принимать на себя опеку. Если бы домашний эльф ударил его по носу, Снейп бы и то удивился меньше.
Конечно, Блэк действительно назвал его «дебилом», но для Блэка это могло сойти за ласковое прозвище.
Сириус, наконец, смог оттащить хлопочущего Гарри прочь и начал вытаскивать из своей головы воспоминания и помещать их в мыслеслив к бурному восторгу и отвращению мальчика.
Ремус уселся рядом со Снейпом, и в пользу огромного потрясения слизеринца говорил тот факт, что он не отстранился от оборотня.
«Ты кажешься немного озадаченным», - сказал Ремус тихим голосом.
«В последнее время у Блэка были черепно-мозговые травмы?» - совершенно серьезным тоном спросил Снейп.
Ремус подавил смех. «Нет, но я хотел спросить то же самое про тебя. Обычно ты гораздо сообразительнее».
«Работа гриффиндорского разума – если таковой существует – остается для меня полной загадкой», - ответил Снейп, осуждающе глядя на него.
Ремус улыбнулся. «Ты лучше привыкай. Теперь ты живешь с одним из нас, - он посмотрел туда, где Гарри осторожно заглядывал в мыслеслив. – Но я все равно не понимаю, что тебя так озадачило».
«Ты не видишь ничего странного в том, что Блэк – Сириус Блэк – согласен допустить, что его крестник, сын покойного Джеймса Поттера, будет воспитан сальным слизеринцем, который оскорблял его самим фактом своего существования?»
Ремус имел совесть залиться краской. «Мерлин, Северус, нам сейчас сколько, шестнадцать? Мне кажется, тебе пора уже все забыть».
«А ты сам не помнишь тех, кто оскорблял тебя, волк?»
Ремус вздохнул. «Шах и мат. И тогда, и сейчас это было непростительно, но Сириус правда сожалеет об этом, знаешь ли. И я тоже».
«Он действительно извинился», - с неохотой признал Северус.
Ремус услышал то, что бессознательно озвучил Снейп. «Пожалуйста, позволь мне сделать то же самое. Северус, я искренне сожалею о своих действиях. Мы обращались с тобой отвратительно, и мы так и не понесли за это должного наказания. Твое отношение к Гарри доказывает, что ты был – и остаешься – лучше, чем мы».
Это совсем не улучшило психическое состояние Снейпа. Раскаивающиеся гриффиндорцы? Говорящие те самые слова, которые он так мечтал услышать подростком? Возможно, не стоит ему так уж беспокоиться насчет Вольдеморта – Апокалипсис и так скоро наступит. Сколько еще знаков конца света ему нужно?
Ремус почувствовал его недоумение. «Северус, может быть, это у меня внутри волк, но Бродяга всегда был по-собачьи предан своим друзьям. Если кто-то заслужил его привязанность, то она будет столь сильна, что любой хаффлпаффец позавидует. Иначе у него бы никогда не хватило смелости порвать со своей семьей и присоединиться к Свету».
«И это как-то объясняет, почему он не проклинает меня на чем свет стоит и не пытается забрать Гарри?» - раздраженно спросил Снейп.
«Что самое важное в жизни Сириуса?» - ни с того ни с сего спросил Ремус.
«Случайный секс», - не задумываясь, ответил Снейп.
Ремус поперхнулся, после чего радостно рассмеялся. «На самом деле, это второй по значимости пункт. Номер один – это Гарри, ведь это все, что осталось от Джеймса и Лили, более того, Бродяга поклялся присматривать за ним, если с ними что-нибудь случится».
«Хорошо же он сдержал слово», - ухмыльнулся Снейп.
