«Что ты имеешь в виду? Как он наказал тебя сегодня?»
Гарри со страхом посмотрел на Артура. Он вроде кажется хорошим, но не захочет ли он наказать Гарри заново? На этот раз за непослушание мадам Хуч?
«Гарри?» - голос Артура был мягким, но настойчивым.
«О-он просто сказал, что я должен написать строчки и сочинение, - признался он, опустив взгляд. – Но это лишь поможет мне потренироваться в чистописании. И я буду писать сочинение в его апартаментах, и так я смогу провести с ним побольше времени. Он не понимает, что от наказаний должно быть больно, - он проглотил новые слезы. – Простите, что я не рассказал ему. Пожалуйста, не слишком сердитесь. Вы… вы заставите его заново меня наказать, покажете, как делать это правильно?» - он уныло ждал сурового согласия мистера Уизли.
Артур тем временем просто сидел и моргал. Гарри беспокоится, что Северус Снейп, одно имя которого заставляло обделаться от ужаса некоторых хогвартских учеников, ничего не знает о страшных наказаниях? И что он, Артур Уизли, собирается научить Северуса, как быть строже с ребенком? Его собственные дети больше боялись Снейпа, чем его. Даже Джинни, которая никогда не встречала легендарного профессора, боялась его благодаря байкам старших братьев, а на строгие замечания отца реагировала с потрясающим хладнокровием (или деланным раскаянием).
«Но Гарри, ты вроде бы сказал, что он тебя отшлепал».
Гарри вздохнул. «Да он даже лупить толком не умеет, - признался он. – Он думает, что он не должен делать больно, только показать, что он сильно разозлился. Говорит, что если бы он хотел сделать мне больно, то он бы использовал магию, но потом он сказал, что ни за что этого не сделает, и получается, он никогда не сделает мне больно, даже если я буду совсем плохим, - он заставил себя посмотреть в глаза Артуру. – Я знаю, что вы его научите, как бить по-настоящему – вы знаете, чтобы было больно и все такое – но пожалуйста, можно не слишком сильно? Я хочу сказать, я знаю, что профессор Снейп может бить как дядя Вернон, но он думает, что это плохо, и говорит, что он больше так не сделает. Может, вы просто скажете ему бить сильнее, чем сейчас, но не так сильно, как он только может. Пожалуйста?»
«Позволь мне уточнить, правильно ли я понял, - сказал Артур, который снова чувствовал, что попал в альтернативную реальность. – Северус сказал тебе, что он не будет использовать магию, чтобы сделать тебе больно, - Гарри сдержанно кивнул. – Он говорил о чем-то конкретном, например, о жалящем проклятии или Круцио? Или он сказал, что вообще не будет использовать магию?»
Гарри нахмурился: «Он просто сказал, что если бы он хотел причинить мне боль, то для этого есть заклинания, но взрослые не должны так делать, - он вздохнул. – Он совсем ничего не понимает. Каждый раз, когда я делаю что-то плохое, он делает мне что-то хорошее. Как когда я сказал, что не догадался купить новую одежду в Косом переулке, а он просто ответил, что возьмет меня за покупками, и не наказал за то, что я такой глупый. А когда Драко и я не послушались мадам Хуч, то он больше злился, потому что я мог пострадать, а не потому, что я не послушал учителя», - Гарри прикусил губу, наблюдая за выражением лица мистера Уизли. Тот выглядел очень удивленным. Наверное, он не понимал, как сильно профессор Снейп нуждается в помощи.
«Итак, Северус сказал, что не причинит тебе боли магией. Любой магией. И он сказал, что не будет тебя сильно бить?»
Гарри снова кивнул.
«А когда он отшлепал тебя сегодня…»
«Это было не больно. Не больше чем пару секунд. Он даже не положил меня на колено или что-то такое. Он вроде как просто протянул руку и слегка меня шлепнул», - грустно признался Гарри, жалея, что приходится выдавать непригодность профессора для воспитания. Бедный профессор Снейп! Теперь мистер Уизли решит, что он совсем безнадежен.
«И ты волнуешься, что я ему скажу, чтобы он бил тебя сильнее?»
«Я знаю, что вы должны объяснить ему, как быть папой, - рассуждал Гарри, стараясь не разреветься. – Но мне нравится, что он разрешает его обнимать, и он даже не рассердился, что я ему мантию соплями испачкал. И он не ругается, если я веду себя как маленький. Как когда он вынес меня из той каминной штуки, и он надо мной не смеялся, ничего такого. Я знаю, вы ему скажете, чтобы он все это перестал, но…»
«Гарри, - перебил его Артур. – Северус делает что-то такое, что тебе неприятно? От чего ты грустишь, или тебе от этого больно или неуютно?»
«Нет, сэр».
«Он не говорит каких-нибудь странных вещей, не трогает тебя в определенных местах, не играет в секретные игры, о которых тебе запрещено рассказывать?»
Гарри озадаченно нахмурился: «Нет, сэр».
«Он тебя никак не обижает? Ты только волнуешься, что он с тобой слишком добрый, и что я скажу ему, чтобы он перестал быть таким?»
«Да, сэр».
«Потому что он не обижает тебя, не оскорбляет, не угрожает, не заставляет тебя чувствовать, что ты в опасности?»
