— Бесполезно, — сжимая бумажник в руке, сказал я. — Минойскую Сферу не проследить. Там будет целое дерево фальшивых следов, ветвящееся до бесконечности.
— Они обязаны попытаться, — вежливо сказал Фан. — Это их работа. Вам помочь с одеждой?
— Справлюсь, — поморщился я. — Наложу видимость, а в гостинице у меня есть запасная.
— Очень элегантное заклинание, — продолжил Фан. — Не представляю только, с какой целью оно было создано.
— Арина — такая затейница… — Я сел и плеснул себе чая. — Вот старая карга… все-таки обманула…
— Но оставила вам документы и деньги.
— Что есть, то есть, — признал я. — У нее всегда был стиль. Но флэшка…
— Полагаю, у вас есть копия.
Я покосился на Фана. Спросил:
— А это что-то изменит? Вы же настаивали, что пророчество надо уничтожить…
Фан развел руками. Накачанный им щит, из-за которого тайванец казался слегка тусклым, выцветшим, медленно растворялся в Сумраке.
— И что вы теперь будете делать? — спросил он.
— Не знаю, — ответил я. — Наверное, допью чай, вернусь в гостиницу и переоденусь. А потом отправляюсь домой.
Антон Городецкий смотрел телевизор.
Он не относился к числу тех, кто принципиально не имеет телевизора или с гордостью заявляет при случае, что не включал его уже несколько лет. Честно говоря, он даже его иногда смотрел — почти каждый день новости, а пару раз в год даже какой-нибудь фильм, если, конечно, случайно натыкался на него в эфире.
Но сейчас он смотрел телевизор вдумчиво и целенаправленно. И то, что он переходил с канала на канал каждые пять секунд, вовсе не свидетельствовало о его невнимательности.
Щелк…
— Подсудимый, зачем вы пришли к потерпевшему?
— Ну… я… выпить с ним хотел… А он…
Щелк…
— …приговор суда — тринадцать лет лишения свободы с отбыванием в колонии строгого режима. Защита уже заявила, что подает на апелляцию, и вина подсудимого ничем не…
Щелк…
— …обнаружил дворник, который и сообщил в полицию. Несмотря на все усилия врачей…
Щелк…
— …потерял ориентацию и не вышел на орбиту. Но специалисты особо подчеркивают, что спутник был застрахован…
Щелк…
— …средний размер пенсий возрастет на одиннадцать процентов и составит пять тысяч девятьсот семьдесят четыре рубля…
Щелк…
— …и эти ужасные годы, десятилетия несвободы и тирании не сломили художника, он продолжал творить и дерзко выставлял свои работы наперекор коммунистическому режиму…
Щелк…
— …передовые технологии. По словам ученых, использование их при производстве нанотехнологического цемента позволяет значительно улучшить качество…
Щелк…
— …было выкуплено пять лет назад и с тех пор никакой ремонт не производился. Запасные выходы были заделаны, и когда начался пожар…
Щелк…
— …предложено рассмотреть вопрос об изъятии детей из семьи, поскольку уровень доходов родителей не позволяет им обеспечить должный уход…
Щелк…
— Вот что я тебе скажу, командир, начнем отступать — заградотряды расстреляют, а сдадимся — хоть какой-то шанс…
Щелк…
— …самая большая в Европе! И это бесспорное доказательство верности проводимой политики…
Щелк…
— Устрицы в этом ресторане лучшие в Москве, но вино действительно дороговато — дешевле пяти-шести тысяч ничего приличного найти не удалось…
Городецкий выключил телевизор, хотя в запасе еще оставался десяток каналов. Потер переносицу.
Те, кто говорит, что телевизор смотреть не стоит, — дураки. Просто это надо делать раз в три-четыре месяца. Тогда глаз не замыливается.
Но конечно, если смотреть с интервалом в три-четыре года — то это еще показательнее.
Он подошел к окну, посмотрел на низкое серое небо, нависающее над городом. Потом медленно повел ладонью вдоль холодного стекла.
Облака разметало, и в небе открылся просвет — крошечный глаз ясного темно-синего неба. Где-то за пеленой облаков садилось солнце.
Антон опустил руки в карманы. Достал горошины наушников, вставил в уши. Щелкнул кнопкой плейера. Выпал «Пикник».
Просвет в облаках затянулся. Антон поднял было руку — и опустил ее.
Все равно затянет…
Он прошел на кухню, открыл шкафчик и извлек из него початую бутылку коньяка. Воровато оглянулся, налил немного в пузатый винный бокал и варварски, залпом выпил.
