— Какая, нахрен, Маша? — спрашивает с искренним недоумением, но я слишком разъярена, чтобы это заметить.
Нащупываю что-то мягкое — плюшевый медведь. Странный выбор для холостяцкой квартиры, но сейчас не время для анализа.
— Не притворяйся! — медведь летит точно ему в грудь. — Двуличный лжец!
— Ты психопатка! — блондинка хватает свою крошечную сумочку, роняя помаду. — И ты… ты… — она тычет длинным ногтем в его сторону. — Я думала, ты нормальный! А ты… у тебя тут целый гарем!
Её каблуки отбивают рваный ритм по паркету. Входная дверь хлопает так, что, кажется, содрогается весь дом.
Пользуюсь моментом — бросаюсь к выходу, но не успеваю сделать и двух шагов. Его руки перехватывают меня за талию — сильные, уверенные. Земля уходит из-под ног, желудок подпрыгивает, и через мгновение я уже лежу на кровати. Он нависает сверху, фиксируя мои запястья над головой одной рукой. От него пахнет тем самым цитрусовым ароматом, который я почувствовала в прихожей, смешанным с чем-то древесным и терпким.
— А теперь объясни, какого чёрта ты устроила? — его дыхание касается моей щеки, и по коже бегут мурашки — то ли от страха, то ли от чего-то ещё.
Извиваюсь, пытаясь освободиться, но он только сильнее прижимает меня к матрасу. Близость чужого тела выбивает из колеи — слишком давно никто не был настолько близко.
— Пусти!
— Сначала объяснения, — в его тоне стальные нотки.
Замираю, пытаясь восстановить дыхание. Он тоже не двигается, и эта вынужденная пауза позволяет разглядеть его лицо — тонкий шрам над правой бровью, намек на щетину, прищуренные серые глаза с золотистыми крапинками. Красивый…
Мотаю головой, прогоняя непрошеные мысли:
— С чего это вдруг я должна тебе что-то объяснять?
— С того, что ты проникла в чужую квартиру, — его брови сходятся на переносице. — И либо ты сейчас всё объясняешь, либо я звоню в полицию.
— Ха! Это я должна звонить в полицию. Изменник!
— Изменник? — уголок его рта дергается в усмешке. — И кому же я, по-твоему, изменяю?
— Маше!
— Опять эта загадочная Маша, — он качает головой. — У тебя, случайно, справки нет? Из психиатрической клиники?
— Что⁈ — дергаюсь с новой силой, но его хватка становится только крепче.
Егор
Сижу на этой девчонке и изо всех сил сдерживаю смех. Как вообще можно было оказаться в такой абсурдной ситуации? Она ворвалась в квартиру как фурия, разгромила половину спальни и испугала… мою гостью. А теперь лежит, прожигает меня взглядом и, похоже, всерьёз считает, что права.
— Ты что, правда думаешь, что я псих? — она снова дергается, пытаясь освободиться.
Автоматически сжимаю её запястья сильнее. Чёрт. Плохая идея. От этого движения она выгибается подо мной, и внезапно становится слишком… жарко. Волосы разметались по подушке, щёки пылают, грудь часто вздымается под тонкой тканью блузки… Твою мать. Соберись. Она явно не в себе, а я тут…
— Как еще прикажешь называть человека, который врывается в чужой дом и устраивает погром? — выходит слишком хрипло.
— Я не врывалась! У меня есть ключи, придурок!
— Которые ты могла спокойно украсть, — парирую, хотя уже начинаю догадываться, что к чему. Но слишком уж забавно наблюдать за её реакцией.
— Да пошел ты! — она извивается всем телом, пытаясь сбросить меня.
В голове мелькает шальная мысль. Тянусь к прикроватной тумбочке. Черт, неудобно. Приходится практически лечь на неё, чтобы дотянуться до ящика.
— Что ты… что ты делаешь? — дыхание сбивается.
Нащупываю в ящике наручники. Глаза девчонки округляются. На секунду чувствую укол совести — может, перегибаю? Хотя нет. Заслужила.
— Ты… ты… — она задыхается от возмущения. — Ты больной извращенец!
— Предпочитаю термин «предусмотрительный», — защёлкиваю браслет на её запястье, второй крепко фиксирую на спинке кровати.
Отстраняюсь, устраиваясь в кресле напротив. Наблюдаю, как она дергает рукой, проверяя крепость наручников. Это определенно не входило в мои планы на вечер, но почему-то не могу заставить себя жалеть.
— Немедленно отпусти! — требует.
Продолжает извиваться, пытаясь освободиться, но наручники крепкие — проверено. Не то чтобы я часто использовал их… но мало ли что в жизни пригодится.
— После того, как ты всё объяснишь. По порядку и без истерики.
Она затихает, видимо, осознав безвыходность ситуации. Закусывает губу — этот жест почему-то отзывается покалыванием где-то под ребрами.
— Ладно, — наконец выдыхает. — Я пришла за маской. Маша дала ключи.
Киваю, хотя уже практически уверен, что произошла какая-то путаница. Но игра слишком интересная, чтобы заканчивать её прямо сейчас.
— А где эта твоя Маша? — спрашиваю нарочито лениво, хотя внутри всё вибрирует от азарта. Давно не было так… интересно.
— На маникюре! — она дергает рукой, звякая наручниками. — Слушай, может хватит этого цирка?
Её раздражение почти физически ощутимо. Забавно наблюдать, как она пытается сохранить достоинство в такой нелепой ситуации.
— Не всё так просто, — качаю головой. — Особенно учитывая, что ты назвала меня изменником.
Она прищуривается, и в этом взгляде столько праведного гнева, что на секунду становится не по себе.