– Не жди, что я извинюсь, землянин. Мне хотелось посмотреть на человека, от которого скоро будет зависеть моя жизнь – не скажу, что ты то, чего я ждал.
– Ты мог и спросить! – Сергей наконец выровнял дыхание. – Меня готовят всего-то две недели!
– «Неделя» – это сколько дней? И кому ты это собираешься рассказывать – мне, или моим предкам на Австранте? Понимаешь, парень, ты мне, в общем-то, нравишься, но когда тебе свернут шею, я не хотел бы оказаться рядом!
…На этом его купание закончилось. Велт, в искупление вины, как он сказал, пообещал показать нечто более интересное, и они покинули бассейн.
Когда они вышли в коридор, Сергей почувствовал, что его одежда уже сухая. Ветер, неизвестно откуда взявшийся, лизал лапу, опираясь спиной на дверной косяк.
– Он биоробот, как и дельфины? – сообразительность пантеры удивила Сергея.
Велт сделал обиженный вид.
– Ты сам, часом, не робот? – Ветер, как большая кошка, потерся головой о ноги хозяина. – Или вы на Земле не держите домашних животных?
– Пантера – домашнее животное?
– Кому что нравиться. А, если серьезно, Ветер прошел такую подготовку, какая тебе, парень, и не снилась. Вообще же, мы только с ним вдвоем по настоящему что-то можем – кошачьего нюха и интуиции у человека не добьешься никакими тренировками…
Велт вел Сергея к центру корабля, спустившись на один этаж вниз.
– Куда мы идем? – спросил Сергей.
– Посмотришь на знаменитый эрсэрийский аттракцион. Тебя, приятель, ожидает великое будущее, и, если не хочешь быть поднятым на смех, когда станешь где-нибудь в светском кругу рассказывать, как несколько декад провел на «Страннике» и не видел знаменитой комнаты иллюзий…
– Почему обязательно великое? – Сергей не дал Велту договорить.
– А как по-твоему? Мне в жизни везло – в мои сорок семь лет я, житель Астранта, добился второй категории в крупнейшей ассоциации космоса, а теперь вот, к тому же, имею такую возможность отличиться, какая случается раз в жизни, и-то не у каждого. Ну, а о тебе тогда и говорить нечего: ты едва родился, не успел сделать и двух шагов и сразу, без обычной волокиты ожиданий и бесконечной учебы, прыгаешь в элайты, да еще с королевским контрактом!
Землянин остановился. «Теперь он заговаривается!»
– Что значит «сорок семь лет»? По какому летоисчислению?
– По стандартному. – видя, что Сергей не понимает, Велт разъяснил: – В твоем земном отсчете это около пятидесяти трех лет, плюс-минус год.
– Тебе пятьдесят три года?! – глаза землянина расширились. Никакие замечания о «вечной жизни», о замене органов или о генетическом омоложении не заставили бы его поверить, что Велт старше двадцати шести, ну, может, двадцати восьми. Человек, умудренный опытом пятидесяти лет, должен был бы выглядеть минимум по-другому!
– Ты что, парень, слишком сильно ударился головой? – в голосе Велта, выдававшем изумление, сквозила насмешливая жалость. – Объясни, по-твоему, это мало или много?!
Сергей проглотил ком, пытаясь примириться с услышанным.
– На Земле редко кто доживает до девяноста… – объяснил он.
– И что это меняет? – тон Велта не изменился. – Выходит, все мы тут для тебя живые окаменелости?
Через некоторое время уже участливее он продолжил:
– Тебе придется привыкать, дружок. По нашим меркам, ты еще мальчишка, даже ребенок, а твое летоисчисление здесь никого не волнует. К твоему сведению, Эр-тэр и наша принцесса, они ровесники, родились на свет сто двенадцать лет назад, а некоторые вельможи до сих пор не воспринимают их серьезно – мол не видели войны и не знают жизни, а в рубке «Странника» даже рассказывают, что в обоих Советах Эр-тэра называют не иначе, как «наш мальчик», хотя, как мне кажется, сто лет – уже не так мало!..
Пока они мерили шагами новый коридор, Сергей попытался привести мысли в порядок.
– В двадцать один год австрантийская молодежь проходит только свою первую оценку, после чего им присваивается категория жителя… Понимаешь теперь, какое ты исключение?
Сергей не ответил. Черт возьми, он был исключением куда в большей степени, чем это представлял себе космодесантник! Он был сыном другой цивилизации, другой эпохи, другой планеты! Все эти короли, лорги, элайты, гронды, все эти меры, понятия, определения – все это было чужое, непонятное, ненормальное!..
Новое помещение, открывшееся их взглядам после очередного поворота коридора, по размерам не уступало бассейну, и, если пространственное воображение не обманывало Сергея, то и находилось точно под «морем».
Весь огромный зал этого помещения занимала своего рода оранжерея.
Потолок состоял из прозрачных куполов, поддерживаемых мраморными колоннами самых разных расцветок. Один купол, самый большой, находился в центре зала, остальные располагались вокруг него, составляя большой цветок ромашки.
Если «море» потрясало своими размерами, то эта оранжерея потрясала сама по себе – такого разнообразия растительных форм не смог бы даже вообразить самый впечатлительный ботаник. Тут находились представители фауны со всех концов галактики, тут было представлено множество самых разных миров, и каждому отводилось свое место под своим куполом.
