Подборка афоризмов от Дона-Аминадо. Большим успехом пользовались афоризмы Дон-Аминадо, которые печатались как изречения "Нового Козьмы Пруткова". Многие из них отличаются глубокой человечностью, подлинным остроумием, представляют собой блестящие каламбуры на уровне лучших образцов XIX века. В своей рецензии на сборник "Нескучный сад", где часть этих афоризмов была напечатана, Г. Адамович писал: "Напрасно -- замечу мимоходом -- Дон-Аминадо скромничает и притворяется учеником Пруткова. Тот не писал так. У Козьмы Пруткова было не только меньше словесной находчивости, но и самый юмор его был площе, грубее, без щемяще-печального отзвука той "суеты сует", которая одна только и облагораживает смех. Дон-Аминадо прикидывается весельчаком и под шумок протаскивает такую тоску, такое сердечное опустошение, такое отчаяние, что нетронутым в мире не остается почти ничего". Не менее высоко оценивает Адамович и литературное мастерство писателя. "Чуть ли не в каждой фразе "Нового Козьмы Пруткова" можно найти эту удивительную способность использовать структуру речи для того, чтобы высечь из нее мысль,-- и как ни толкает на крайности профессиональная обязанность общественного увеселителя, все же натура художника берет свое".
НОВЫЙ КОЗЬМА ПРУТКОВ
Авелю только сочувствуют, а про Каина даже поэмы пишут.
Без царя в голове и республиканцам плохо.
Благородные люди всё помнят, расчётливые ничего не забывают.
Богатые уезжают легко, бедные -- налегке.
Богатые люди украшают стол цветами, а бедные родственниками.
Богатые писатели дают на чай, бедные — интервью.
Большевизм и фашизм — это, конечно, борьба двух концов, а не борьба двух начал.
Борьба за существование, которая ничего не даёт, считается идейной…
Брак по расчёту — это либретто музыки.
Бросать жребий можно, но швыряться им не следует.
Бросая утопающему якорь спасения, не старайтесь попасть ему непременно в голову.
Бросить в женщину камень можно только в одном случае: когда этот камень драгоценный.
Будущее полно надежд, но отчество их неизвестно.
Будьте милосердны не только к домашним животным, но и к домашним вообще.
Бухгалтерия двойная, а камера одиночная.
В каждой женщине есть Д. Ж.: дамское и женское. Женское — совершает подвиги, дамское — болтает по телефону.
В каждом булыжнике дремлют искры, надо уметь их только высечь.
В любви есть три знака препинания: восклицательный, многоточие и точка.
В нормальной женской биографии до тридцати лет — хронология, после — мифология.
В обществе глухонемых и заика считается краснобаем.
В погоне за главным не пропустите второстепенного.
В политической экономии есть два метода: европейский — отложить и русский — одолжить.
В раю можно найти карты, но трудно найти партнёров; между тем как в аду сколько угодно партнёров, но невозможно найти карты.
Вдова старого режима просит откликнуться до востребования.
Великодушием можно убить только человека, но не слона.
Взаимное понимание требует взаимной лжи.
Во время гражданской войны история сводится к нулю, а география — к подворотне.
Во всякой лжи можно сознаться, только в святой необходимо упорствовать.
Вождь выходит из народа, но обратно не возвращается.
Возраст женщины, которая всех критикует, называется критическим возрастом.
Волосы — как друзья: седеют и редеют.
Всё нехорошо, что нехорошо кончается.
Вставайте с петухами, ложитесь с курами, но остальной промежуток времени проводите с людьми.
Всякий дурак считает, что он анонимный.
Высланной овце — волчий паспорт на утешение.
Выходя из себя, не забудьте вернуться.
Германия вооружается до зубов, а зубы кладет на полку.
Глаза — это инициалы души.
Государственный деятель должен постоянно сниматься, иначе его забудут.
Грамотные люди могут жениться по объявлению, безграмотные — только по любви.
Дальше едешь, тише будешь!
Девушка, прозевавшая несколько партий, считается беспартийной.
Дети — цветы жизни, которые не удалось вырвать с корнем.
Для памятников нужны герои, для отвинчивания памятников нужна толпа.
Для того чтобы не сделать ни одного ложного шага, надо всё время топтаться на месте.
Для того чтобы стать настоящей душой общества, надо не щадить ни души, ни общества.
Для утвердительного ответа достаточно лишь одного слова — «да». Все прочие слова придуманы, чтобы сказать «нет».
До торжества великих идей доживут не пацифисты, а старожилы.
Долги надо делать в государственном масштабе - иначе их приходится платить.
Дон Жуан менял только подлежащее, но оставался верен сказуемому.
Достаточно впасть в детство, чтоб опять начать подавать надежды.
Друг, который взял книгу и зачитал ее - это и есть друг-читатель.
Дружба — чем старше, тем крепче, любовь — чем крепче, тем моложе.
Если б Диоген вовремя женился, он бы не дошёл до бочки.
Если б мы знали всё, что о нас будут говорить, когда нас не будет, нас бы уже давно не было.
Если бы за каждой светлой личностью следил очевидец, то на свете была бы тьма очевидцев и ни одной светлой личности.
Если не быть фаталистом, можно остаться холостяком.
Если ограничить жизнь домашним кругом, то квадратуру круга найти не трудно.
Если очень долго поступать по-свински, то в конце концов можно устроиться по-человечески.
Если ты уже вынул человека из петли, то не толкай его в прорубь.
Если у вас действительно есть план спасения России, то оставьте его в черновике и никому не показывайте.
Если уж необходимо рассказать свое прошлое, то лучше рассказать его любимой женщине, чем судебному следователю.
Если человек слышит голос совести, то у него все вопросы решаются большинством одного голоса.
Есть два способа испортить жизнь: окружить себя умниками и окружить себя дураками.
Жена создает климат, а муж делает погоду.
"Женщина есть книга за семью печатями". Но какая именно, книга приходов или книга расходов, это уже дело экспертов.
Живя в болоте, ты не рискуешь, что тебя захлестнет волна.
За женатого дурака краснеет его жена, за холостого — всё общество.
Застенчивого человека везде затолкают — и в метро, и в Царствии Небесном.
Зачем громко каяться, когда можно тихо грешить?
Зачем изменять идеалам, когда можно перейти в оппозицию?
И вор имеет инстинкт собственности, но только чужой.
И для легендарной жизни нельзя придумать иного конца, чем смерть.
И осиновый кол есть вид памятника.
Из двух зол принято выбирать меньшее, но уничтожать предпочтительно -- большее.
Из двух злюк выбирают меньшую.