В школе она с интересом поглядывала на старшеклассников: им хочется того же, что и Степке? А как это будет с другим? Может, лучше, чем с этим дураком? Хуже-то вряд ли… В их школе было тепло в любую погоду, а в спортивном зале все были практически раздеты, значит, то, о чем она теперь думала постоянно, вполне могло произойти. Правда, ей уже было двенадцать, начались месячные, и девочка понимала, чем это грозит, но старшая подружка по подъезду объяснила, что если «неделю — до, неделю — после», то ничего не случится. Иза решила, что двух недель в месяц вполне — достаточно.
Однажды, когда у десятиклассников последним уроком была физкультура, Иза неслышно вошла в раздевалку к мальчикам и, несколько секунд оставаясь незамеченной, разглядывала полуодетые тела. Ей особенно понравился один, его звали Гошей, и в школе на него многие засматривались. Под изумленные возгласы она смело подошла прямо к нему и жестом велела наклониться. Касаясь губами его уха, она прошептала: «Пошли в душевую. Разговор есть». И он послушно пошел за ней.
Гоша понравился ей больше, чем Степка. Может, потому, что с ним уже не было больно. Иногда Иза даже испытывала нечто такое, отчего впивалась зубами ему в плечо и рычала.
— Звереныш, — стонал он. — Вот сучонка!
Иза не обижалась, потому что в следующий раз Гоша подарил ей золотую цепочку. Чтобы вообще состоялся этот следующий раз… Где он ее раздобыл, Иза не интересовалась. Да хоть бы и украл, ей-то что за дело? Девочке просто было занятно, что ее теория подтверждается: от мужчины можно добиться желаемого только через секс. Иначе цепочку подарил бы ей отец, которого она давно об этом просила.
— Еще чего! — грохотал тот. — Такой соплюхе — золото! У тебя мать без цепочки ходит.
Он всегда делал ударение на первый слог. Иза уехала от них с матерью сразу же после школы, и все эти годы только изредка домой звонила и высылала деньги. К тому времени ей уже осточертела провинциальная простота нравов. Хотелось чего-то более изысканного, тем более золотая медаль, которую ей помог получить школьный директор предпенсионного возраста, обещала кое-какие перспективы. Директор сентиментально называл Изу своей последней лебединой песней. В такие минуты она неизменно думала: «Старый пердун! Я-то песня, но не твоя». Но терпела его пахнущие старостью слюни, ведь они были повязаны с ним общей тайной: Изе не хотелось лишиться медали, которой она не совсем заслуживала, ему необходимо было доработать до пенсии и не угодить под суд за совращение малолетней. Хотя они оба хорошо помнили, кто кого совратил…
В торговый институт Изольда поступила без особых проблем, оказалось, что учителя, на которых поднажал директор, подготовили ее очень даже неплохо. Чтобы не возникло никаких неожиданностей, она еще в первом семестре переспала с деканом, который слыл примерным семьянином и до появления Изольды не был замечен в порочащих его связях. Впрочем, Иза не злоупотребляла его покровительством и занималась вполне сносно, хотя блистала не знаниями, а красотой, становившейся все более утонченной вопреки ее образу жизни.
«Да не портит разврат внешности! — позволяла она себе спорить с Оскаром Уайльдом. — Главное, не напиваться до бесчувствия. А секс — он ведь только на пользу».
В нее влюблялись, некоторые даже любили по-настоящему. Но она всегда выбирала только тех, кто мог помочь ей устроиться в жизни. Дважды Изольда «сходила» замуж, первый раз, как водится, ради московской прописки, за кандидата исторических наук, который цепенел от ее красоты настолько, что так и не смог стать ее мужем в постели. Вот когда ей вспомнился неотесанный Степка… Второй раз Изольда решилась на брак в надежде, что после развода ей достанется квартира в одном из переулков тихого центра. И надежда ее не обманула.
Она говорила с гордостью:
— Я всего в жизни добилась сама.
И отчасти это было правдой. Ее смешило лишь то, что второй брак опять наградил ее хохлятской фамилией Федченко, будто она вернулась в свою юность. И норов у ее по существу единственного мужа был под стать Степиному — он все брал от жизни силой. Иконописная красота жены не повергала его в трепет, Федченко хлопал ее по заду и командовал:
— А ну, в койку!
С ним Изольда чувствовала себя увереннее, хотя и подозревала, что его рано или поздно посадят. Но у нее к тому времени уже был свой мебельный салон, а все имущество Павла Федченко было записано на ее имя, поэтому можно было не волноваться. Она развелась со вторым мужем сразу после суда, приговорившего его к тринадцати годам тюрьмы.
