'Как бы вы отнеслись к тому, что случайно прочтя ветхую бумажку под старой фотографией, вы вдруг оказываетесь в теле родного брата Николая Второго? А на дворе, как выясняется, утро 27 февраля 1917 года и Февральская революция набирает оборот? И вы знаете, что еще несколько дней и монархия в России рухнет, а вы сами потом будете расстреляны? Вот и наш герой отнесся к такой перспективе крайне отрицательно. Однако попытка убедить 'брата' принять меры проваливается и новому Михаилу Александровичу Романову приходится взять на себя ответственность за спасение Империи. Удастся ли ему отменить революцию? Или изменить ее ход? Возможно ли вообще изменить историю или страна вновь пройдет свой кровавый путь, а наш герой закончит дни от чекисткой пули?'
Летающая машина с воем пронеслась в черном небе стреляя россыпью энергетических импульсов. Несколько бойцов перекатом ушли в развалины некогда величественного здания, спеша покинуть поле зрения инфракрасных сенсоров чудовищных боевых машин, под гусеницами которых перемалывались в пыль человеческие кости и черепа. Рядом с боевыми машинами двигались, напоминающие стальные скелеты, киборги сопровождения и методично обшаривали все возможные укрытия бойцов человеческого сопротивления…
Я зевнул.
Пришло мое время.
Время варить кофе.
Нащупав ступнями свои боевые тапки движусь от наполнившего квартиру грохотом «Терминатора» в сторону кухни обетованной.
Вот почему по ящику показывают всякую фигню? То дебильные мыльные оперы, то всякие разборки ментов с бандюками, то наглых профессиональных лгунов, которые жадно стреляя маслянистыми глазками, выражают обеспокоенность благом народным?
Давно минуло то время, когда у меня эти обмены словесным дерьмом вызывали хоть какой–то отклик в душе. А ведь было время, когда на закате Перестройки вся страна, не отрываясь от телевизоров, жадно впитывала словесные ветра всяких съездов митингов. Тогда и мне, молодому и наивному, казалось что вот, еще чуть–чуть, еще год–другой и будет… и наступит… Что конкретно наступит было не совсем понятно, но наступит непременно хорошее. Такое, чтобы хлеб был по шестнадцать копеек, а гамбургер… ну, пусть даже по рублю! Но чтоб непременно без очереди!
Невесело усмехнулся, наливая кофе из турки в чашку. Какой же глупый я был. Но ладно я, молодой и зеленый студент института, но остальные? Ведь сколько их было умудренных опытом жизни и мудростью прошедших лет? На глазах у всех группа начальничков, растащив страну на куски, с наслаждением начала ее рвать и продавать оптом.
Ладно, что уж вспоминать. Тем более что мне тогда было так мало нужно от жизни. Хорошая компания, частые турпоходы, звезды над головой и огонь костра, который отражается в глазах той самой…
И пусть «те самые» имели свойство меняться, пусть жизнь в «незалежной» становилась все хуже, пусть рубли превращались в купоны, а купоны в фантики… Пусть. Но это была такая счастливая пора! Это была молодость! Пора безумных мечтаний!
Хотя главной моей мальчишеской мечте — стать офицером и был вынесен приговор в виде заключения медкомиссии о непригодности, мне, глядя на мытарства моих более удачливых в этом вопросе одноклассников, начинало казаться, что может оно и к лучшему.
В конце концов выучившись я получил востребованную профессию и, даже в условиях всеобщего хаоса и безденежья, на управление международными транспортными потоками спрос был и у меня практически всегда имелся хлеб с маслом.
И вот сейчас, остепенившись, купив квартиру почти в центре Донецка (а Донецк сейчас, на минуточку, почти столица Украины), я все чаще замечаю тягу к чему–то несбыточному, далекому…
Может это возраст такой? Сорок лет все ж таки. Как там говорят — седина в бороду бес в ребро? Что ж, может оно и так. Борода есть и седина в ней имеется. А бес… Бес он, вероятно, у всех разный. Кому–то хочется ударить по бабам, кому–то хочется погреть пузо на всех курортах мира. А я вот себе байк хочу купить. Хороший. И примкнуть к какому–нибудь клубу байкеров. Такая вот брутальная мечта…
Надоело, видимо, управлять чужими транспортными потоками направляя их по выверенным логистическим схемам. Хочется самому. И именно так, не в автомобиле, а с ветром в лицо. Ночь. Луна. Дорога…
И в наушниках:
Да. Мечты. А кофе меж тем остыл, ешкин кот. Вот чего не люблю, так это остывшего кофе. Так что кухня ждет своего единственного хозяина. С тех пор, как развелся, особо женщин на кухню не водил даже на экскурсию. Зачем?
Оставив жене прежнюю квартиру, купил себе уютную двушку и сделал все «как для себя». Ничего лишнего, но все под рукой. Да и готовить я люблю. Но не в плане ежедневной унылой еды, а всякие вкусности типа борща, плова, солянки, мяса разного…
Поглядев на холодильник пришел к выводу, что открывать я его не буду. Во избежание…
Так что только кофе.
А может коньячку? Очень даже может быть. Почему бы и нет?
Бутылка ординарного «Арарата», лимон, сыр, копченая колбаска. Кресло. И… И любимая песня в колонках, какое без этого настроение?
При помощи пульта принуждаю грозного Шварца далее без звука мочить доблестных лохов из америкосовской полиции. На ноуте вывожу медиаплеер и врубаю:
