Новый Михаил [трилогия] полностью

И судя по тому, что случаев отказа от открытия огня по мятежникам мне известно лишь несколько на весь город, то я вполне рассчитывал на скорейшее восстановление полного контроля над Петроградом. Причем не только военного, но и идеологического. Во всяком случае, я на это надеялся.

Пожалуй, главное чем отличается нынешняя ситуация от классической Февральской революции, так это наличием решимости у властей восстановить порядок не считаясь ни с потерями, ни с мнением кого бы то ни было. А вот в лагере оппонентов, честно говоря, я наблюдаю все ту же растерянность и такую же опаску взять ответственность на себя. По существу, в известной мне истории, Временный Комитет Государственной Думы точно так же, как и правительство князя Голицына или генералы Хабалов с Беляевым, никак не мог решиться на какие-либо действия из боязни ответственности, и лишь стечение обстоятельств просто бросило Родзянко и Керенскому власть в руки.

Ну, вот спрашивается, чем были заняты всю ночь господа в Таврическом дворце, о которых доложился Глобачев? Как в том анекдоте: "Что делал Рабинович до революции? Сидел и ждал. А после революции? Дождался и сел!"

ПЕТРОГРАД. ТАВРИЧЕСКИЙ ДВОРЕЦ. 6 марта (19 марта) 1917 года. Ближе к утру.

Внезапно двери распахнулись, и в зал повалила вооруженная солдатская масса, которая быстро рассредоточивалась по помещению и брала присутствующих под прицел. Поднялась суматоха, Родзянко вскочил и перевернул стул, вскинувшийся было Гучков получил чувствительный тычок прикладом, а князь Львов почему-то поднял руки. Остальные замерли в различных позах глядя в черные дула трехлинеек и на острые трехгранные штыки, уставившиеся им прямо в лица.

Ошеломленные и замершие члены "нового демократического правительства" и участники ВКГД, во внезапно наступившей тишине, с ужасом слушали мерно звучащие шаги идущего по коридору невидимого пока, но явно уверенного в себе человека.

С некоторым облегчением присутствующие увидели, что это вовсе не Михаил (а почему-то ожидали именно его), а всего лишь генерал. Тот спокойно прошел к столу, поднял стул и уселся за стол на председательское место. Затем он снял перчатки и, бросив их на стол, спокойно заявил:

— Господа, я генерал-майор Свиты Тимановский, командир Собственного Его Императорского Величества Георгиевского полка. Имею предписание на арест всех присутствующих в Таврическом дворце и, в особенности, в данном помещении. Настоятельно рекомендую вам не делать глупостей, поскольку мои люди имеют приказ стрелять на поражение при малейшей попытке сопротивления или бегства.

— Но позвольте… — проблеял князь Львов.

— Не позволю. — Тимановский сделал знак, и в лицо князю уставилось не менее десятка стволов. — Вопросы вы здесь задавать не будете. Скажу больше, вопросов не буду задавать даже я. Вопросы будет вам задавать особая следственная комиссия. И думаю, вопросов у нее к вам будет очень много. А поскольку речь идет об обвинении в государственной измене, да еще и во время войны, то вам придется очень сильно постараться, для того чтобы просто остаться в живых. Так-то, господа.

Генерал встал и уже в дверях обернулся сообщив:

— Кстати, хочу вас уведомить, господа, о том, что Государь Император Михаил Александрович повелел передать вам свой Высочайший пламенный привет.

ПЕТРОГРАД. ГЛАВНЫЙ ШТАБ. 6 марта (19 марта) 1917 года. Утро.

— Верите ли вы в новую Россию, господин Суворин?

Мой гость удивленно посмотрел на меня. Ну, да, вот так вот сразу в лоб, прямо на Высочайшей аудиенции. Мало того, что усадил за стол и потчую чаем, так еще и задаю подобные вопросы в то время, когда на улице еще слышна стрельба, а Зимний дворец все еще в руках мятежников. Причем этот самый дворец хорошо виден из окна моего временного кабинета.

Видимо все еще не зная как себя вести в подобной ситуации, он осторожно заговорил: