Новый Михаил [трилогия] полностью

— Некоторые надежды на позитивные подвижки возникли у нас в связи с событиями этой ночи. Однако, судя по имеющейся у нас информации, надеждам этим сбыться не суждено. Более того, после ночных событий у Михаила может возникнуть неодолимое желание ускорить воплощение в жизнь своих разрушительных намерений и обеспечить их воплощение значительно более жесткими методами. А это, в свою очередь, приведет к многочисленным жертвам и притеснениям, на которые правительства цивилизованных стран не могут и не будут взирать безучастно. В связи с этим союзники вынуждены оказать поддержку тем силам, которые смогут восстановить стабильное развитие России и исполнение Россией взятых на себя обязательств.

— И что это значит? — спросил Николай настороженно.

Ответил Рейли.

— Курс России должен быть откорректирован, и она должна вернуться в кильватер цивилизованных стран. Такая корректировка потребует определенных изменений не только в политическом курсе, но и в персоналиях. В частности правительства наших стран с пониманием относятся к той неразберихе, которая возникла с порядком престолонаследия в России. Весь цивилизованный мир отдает себе отчет в том, что нынешняя власть в Российской Империи есть лишь стечение обстоятельств и результат случайных событий. Более того, во властных кулуарах европейских стран и США активно обсуждается предположение, что Михаил не является законным Императором, поскольку…

— Вздор! — Николай вскочил с места. — Михаил взошел на Престол законно и я самым решительным образом заявляю, что никто на меня не оказывал никакого давления и решение мое не было связано с каким бы то ни было принуждением с чьей бы то ни было стороны! Поэтому, господа, потрудитесь избавить меня от подобных инсинуаций и от продолжения изменнических разговоров!

— Ваше Императорское Высочество, — мягко возразил Рейли, — вам не хуже нас известно, что имеет значение не то, как что было на самом деле, а лишь то, что об этом думают люди и как это выглядит со стороны. Насколько я могу судить, общественность в данный момент уверена, что вы с сыном сейчас находитесь в Царском Селе. Точнее ваши тела сейчас ищут на пепелище дворца…

Увидев, что Николай смертельно побледнел, Рейли поспешил добавить:

— Не волнуйтесь, с вашей семьей все в порядке. А неразбериха с тем, что вас пока не могут найти позволит нам без лишнего шума вывезти вас с Алексеем из России, и воспользоваться приглашением вашего августейшего кузена и поселиться в Англии, куда вскоре будет доставлена вся ваша семья.

ПЕТРОГРАД. ЗИМНИЙ ДВОРЕЦ. 6 марта (19 марта) 1917 года. День.

— Что??? — кричу я Слащеву.

Тот зачем-то оглядывается и вновь кричит:

— В бильярдной какие-то ящики! По виду с боеприпасами! И там бомба! А может и не одна!

Мороз продрал меня с ног до головы.

— Много там взрывчатки?!

— Кто ж знает, Государь? На вид так и не мало, если все ящики подорвать. Может рвануть на полдворца!

Мысли вихрем закрутились у меня в голове. Что делать? Если мне не отшибло память, то взрыв авторства народовольца Халтурина разрушил свод между цоколем и первым этажом Зимнего дворца, а там было порядка двух пудов динамита. Сколько в бильярдной сейчас? Пять пудов? Десять? Пятьдесят? Сколько успели наносить за время, пока Зимний был в руках мятежников? Или принесли еще до того? Или это какие-то прежние запасы? Какая разница, черт возьми! Важно, что предпринять в такой ситуации!

— Всех репортеров из дворца! Персонал и все чины на улицу! Залы с раненными прикрыть как возможно! Двери госпитальных залов прикрыть мешками с песком! Всех подальше от окон! Кого нельзя перенести — прикрыть чем только можно!

Люди вокруг меня засуетились. Я вбежал в зал Ротонды.

— Все из дворца! Во дворце бомба!

Репортеры не стали застывать в изумлении, а резво похватали свои вещи и устремились на выход, опрокидывая мебель и роняя на пол бокалы. Все-таки журналисты, даже в это размеренное время, это все же не кисейные барышни и не изнеженные светские львы — соображалка и инстинкты самосохранения у них были на высоте! Кто-то даже умудрился почти на бегу сделать снимок вашего покорного слуги. Представляю себе свой видок в газетах. А впрочем, пустое. Не до газет сейчас.

Бросаюсь через галерею к дверям Концертного зала. Там суета, раненных пытаются прикрыть матрасами, двери в Малахитовую гостиную баррикадируют чем попало, огромные стекла окон затянуты высоченными шторами, но это явно все не то. Слишком много раненных, слишком велика площадь возможного поражения и хорошо еще, если мощные стены зала выдержат взрывную волну.

Тут вижу, что какая-то медсестра, или как там они тут называются-то, пытается вместе с каким-то солдатом-финляндцем оттащить кровать тяжелораненного стоящую прямо напротив двери из зала. Традиционно уже наплевав на всякие предостерегающие крики, бросаюсь к ним, за мной Слащев, за нами какой-то газетчик… Хватаемся за каркас кровати и делаем нечеловеческий рывок в попытке перетащить ее через какие-то мешки.

Взрыв…

Темнота…