Новый Михаил [трилогия] полностью

Что ж, сейчас что-то узнаю. Судя по тому, что это МИД, известия будут касаться скорее вопроса внесения Вильсоном в Конгресс акта вступлении США в войну, ведь о катастрофе на Стоходе вряд ли будет докладывать министр иностранных дел.

Свербеев зашел очень быстро, чуть ли не забежал.

— Ваше Императорское Величество!

— Что там с Америкой? Внес Вильсон?

Сбитый с мысли Свербеев на секунду растерялся, но быстро уловил суть вопроса.

— Э-э… Нет, Государь. Президент Вильсон отложил внесение в Конгресс документа об объявлении войны Германии, мотивировав это необходимостью дополнительных консультаций. Но я не об этом!

— Не об этом? Так, о чем же, черт возьми, если не об этом?! Что может быть важнее невступления США в войну?!

У меня на душе нехорошо похолодело. Свербеев же ответил коротко:

— Германия, Государь! Германия объявила о присоединении к инициативе "Сто дней мира". И только что получены такие же сообщения из Вены и Константинополя. Все наши противники остановили войну, Государь…

МОСКВА. НОЧЬ НА 22 марта (4 апреля) 1917 года.

Удар грома совпал с требовательным стуком во входную дверь. Растрепанная и перепуганная прислуга выскочила навстречу спешно вышедшему из спальни владельцу дома.

— Катя, кто там? — спросил взволнованный хозяин. — Что-то случилось на заводе?

Девушка лишь невнятно пискнула и с паникой в глазах указала в сторону входной двери. А оттуда по лестнице уже поднималось несколько незнакомцев, синие шинели которых заставили сердце Дмитрия Дмитриевича сжаться в нехорошем предчувствии.

— Чем обязан, господа? — осведомился он у гостей, стараясь не выдать дрогнувшим голосом свое беспокойство.

Старший из вошедших кивнул, очевидно обозначая приветствие, а затем поинтересовался довольно холодно:

— Я имею честь говорить с Дмитрием Дмитриевичем Бондаревым?

Хозяин склонил голову, подтверждая.

— Точно так. Чем обязан? И, простите, с кем имею честь?

Главный вошедший спокойно отрекомендовался:

— Ротмистр Воскобойников, московский жандармский дивизион. Имею предписание сопроводить вас в Высочайший Следственный Комитет для дачи пояснений.

Горничная испуганной ойкнула в сторонке.

— Каких пояснений? — растерялся Бондарев. — Ночью? В такую погоду?

— Дело совершенно срочное и не терпит отлагательств. Вопрос имперской безопасности. У дверей вас ждет машина. Благоволите одеваться…

— …Степан Андреевич Степанов?..

— …Артамонов?…

— …Михайлов?…

— Розовский?..

— … Имею предписание…

— …предписание…

— … Вопрос имперской безопасности…

— … Благоволите одеваться…

Удары грома, удары кулаками в двери, испуганные растерянные лица, выхватываемые молниями из темноты.

— … Благоволите одеваться…

— … в Высочайший Следственный Комитет…

МОСКВА. ДОМ ИМПЕРИИ. НОЧЬ НА 22 марта (4 апреля) 1917 года.

Ослепительная вспышка осветила Екатерининский зал, ударил гром, задрожали оконные стекла. Первая весенняя гроза 1917 года бушевала над Москвой, сметая в своем вихре ветхие конструкции, обрушивая старые прогнившие деревья, смывая неудержимым ливнем все то, что скопилось в моей Империи за столь долгую и столь бурную зиму. Весна открывала себе дорогу, весна громко и размахом объявляла о своем прибытии.

Найденная среди завалов царского добра скрипка Страдивари пела в моих руках безумной мощью "Шторма" Вивальди, и аккомпанирующий ей гром небесный придавал музыке тот самый изначальный смысл, превращая ее в гимн буре перемен, которую я обрушил на мир сегодня.

Сегодня стало очевидно, что я все-таки изменил историю. Историю не только России, но и всего мира. Пусть, пока это лишь заявления, но присоединение Центральных держав к "Ста дням" создавало совершенно иной расклад в мире. Признаться, я не ожидал такого поворота событий, и я пока не знал, как реагировать на это. Но сейчас я не думал об этом. Сейчас я был во власти шторма, словно буревестник, лавируя между гигантским волнами и бросаясь в самую гущу бури.

В Москве шли массовые аресты. Ночь Длинных Молний была в самом разгаре и десятки человек проведут сегодняшнюю ночь вне своих теплых постелей, щурясь от света ярких ламп и давая пояснения следователям. И далеко не все, кто даст эти самые требуемые "пояснения", смогут в ближайшее время вернуться домой.

Что ж, не только я могу быть адресатом посланий и намеков. И мы еще посмотрим, у кого лучше получится…

МОСКВА. НОЧЬ НА 22 марта (4 апреля) 1917 года.