2. Самое трудное для меня в этом тексте — его завершение. В финале должно быть что-то гармонизирующее. Так требует эстетическое чувство — вывести сюжет в другое пространство и обобщить. Примирить.
У меня не получается. Гармонизировать все перечисленное выше — значит сделать вид, что понимаю. Но я не понимаю. Для меня Челябинск в нынешнем его виде — все еще не прочитанный до конца иероглиф “советского”. Да, я ненавижу все советское. Признаюсь. Ненавижу и при этом отдаю себе отчет в том, что я — абсолютно советский человек. Советский — по ментальности, советский — в каждой непроизвольной реакции. Новорусские времена я встретил сорокалетним, окончательно сложившимся человеком. И то, что я написал здесь про Челябинск, я написал про себя.
Стёб по поводу совка, соц-артовская стилистика 90-х, которой мы пытались заговорить себя, — в приложении к Челябинску невыносимо пошлы. Не тот экзистенциальный уровень у нашего соц-арта.
Челябинск — один из символов истории ХХ века, возможно, в самом ярком и драматичном воплощении этого века — истории СССР. Нравится он нам или нет, дело второе. Но он есть, и мы — его дети.
<p><strong>Потемкинские деревни города Неглупова</strong></p>
Кузнецов Виктор Владимирович — писатель, очеркист. Родился в 1942 году в Казани. По основной профессии — геолог; работал в Якутии и на полуострове Мангышлак, ныне — ведущий научный сотрудник лаборатории физики нефтяного пласта ОАО “ВНИИнефть”. Публиковался в журналах “Знамя”, “Дружба народов”, “Вопросы литературы”, “Мосты”, “Грани” и др. Лауреат журналистских конкурсов в 1995 и 1997 годах. В “Новом мире” публикуется впервые.
Без малого полтора века назад, осенью знаменитого 1861 года, в один уездный город Тверской губернии приехал молодой литератор для освещения, как сказали бы в советское время, передового опыта. Результатом этой поездки стали очерки, и поныне служащие классическим учебным пособием для журналистов и социологов. А для всех граждан — прекрасной информацией к размышлению.
Имя города — Осташков, писателя — Василий Алексеевич Слепцов. В тогдашней русской печати город преподносили как образцово-показательный. Шутка ли — мощеные улицы, газовое освещение, почти поголовная грамотность, библиотека в несколько тысяч томов, театр, публичный сад с музыкой и много чего еще! Жителей именуют не мещанами, но гражданами…
