Но это такое откровение и воплощение, которое происходитвсегда,там, постоянно,зазанавесом, только видно становится с грозой и молниями (в них показывается), с раскрытием. Молния, рассекающая, прорезающая небо, дает место действиям и мимике (гримасы) неба обнаружиться.
Молния — начинаетневиданноедействие. Но она и характерная примета пейзажа. Он тут и есть “пейзаж с молнией”. Только с молнией онсобой становится. Если молнии нет, должна появиться. Необыкновенный, странный — пейзажбезмолнии. Молния ожидается, скрыто уже присутствует, как самообнаружение того, что всегда естьзазанавесом:
Я боялась — лопнет облак,
Воздух схлынет серебристый,
Волосатый и мясистый
Сквозь протянется кулак.
(“Полуденный ужас”)
Но чтобы кулак протянулся, он уже должен там быть, существовать. Он и естьтам. Там естьрука,которой остается только сжаться и высунуться (удармолнии). Страх (“боялась”) — внутреннее свидетельство того, что там что-то происходит. Страх — восторга.
И это такой небесный балет, о котором одинаково считать, что он перенесен к земле, раскрыт для нее — и что земное становится небесным. Молнии — часть небесного постоянного пейзажа, куда действие и переносится, —на небо. Возникая, молния соединяет, небо и землю уподобляет друг другу. Залив-сцена или вспыхнувшее дерево (“Колодец-дуб”) — небесные двойникиземныхдерева, залива. В стихотворении “Небесный балет” молния становится Нижинским и он — ею. В “Живой молнии” Дева и молния составляют единое тело. Голова перевернувшегося царя-столпника оттого вздернута, что небо перевернулось с ним. Аголовастановитсястопой. Закон молнии — переворот.
Небесный балет не просто является, а все в себя втягивает, собой делает. С грозой все становитсянебесным балетом. С поднятием занавеса смывается (извергающейся водой) граница между зрителями и танцующими. В поразительном стихотворении-миме “Воспоминание о мытье головы в грозу” — совершенно сказочный и балетный сюжет, и жуткий, и прекрасный, и грустный, потому что хочется, чтобы чуть зловещее преображение не кончалось.
Гроза меняет освещение, а с ним и всюкартину:все темнеет и одновременно светлеет, добавляются цвета фиолетовые, лиловые, розовые.Земная сцена меняется,наполняясь тенями: старик и старуха, моющие голову девочке, оборачиваются древними бесами: это пантомимные персонажи, они постоянно движутся, неловко, смешно и жутко (“старуха царапала, лил воду старик” “утомясь, и ворча, и вздыхая, уснули”) — с этими их полусогнутыми телами, переступанием и топаньем, потом — ворочаньем, беспокойством.
