Аня. Что ж — ты его не любишь?
Надя. Слава богу, мне не надо отвечать на этот вопрос в течение суток. Мне вообще на него можно не отвечать. Мы, может, еще так сто лет прохиляем. Не отвлекайся. Послушай, вы знакомы всего два месяца — еще не скоро ты его исчерпаешь. Судя по горению твоих глаз — еще на пару лет хватит. Я тебя знаю. На Максима даже меньше горела, а пять лет продержались.
Аня. Это не любовь была.
Надя. А что?
Аня. Он потом объяснил: взаимная выгода. Нет, не так. Как же он сказал? Общие интересы. Нет, опять не так… ну, короче, смысл в том, что после тридцати пяти уже ни любви, ни дружбы в чистом виде не бывает, а только совпадение интересов на каком-то этапе.
Надя. И пусть ищет свои интересы в другом месте.
Аня. Я, между прочим, советоваться пришла.
Надя(вздыхает).Хорошо, давай по-другому. Помнишь фильм прибалтийский “Никто не хотел умирать”?
Аня. Ну?
Надя. Вот там Вия Артмане говорит матери Баниониса, что не понимает — любит его или нет. А та ей отвечает: чего тут понимать-то? Если хочешь от этого мужчины ребенка, значит, любишь.(В зал.)Аня молчит.(Ане.)Хороший тест?
Аня. Отличный. Особенно уже при наличии Шурки, которую еще придется, между прочим, с середины учебного года срывать. Тоже головная боль.
Надя. Значит, от него — не хочешь.
Аня. Мне Шурки хватает выше крыши. А он точно захочет. У него детей нет. И… разница — четыре года.
Надя. Мужик моложе — и тебя моложе сделает. А был бы старше — состарил бы.
Аня. Я не знаю…
Надя. Слушай, а ты, вообще, о себе хоть что-нибудь знаешь точно?
Аня. Я точно знаю, что я не Девушка из фотопроявки.
Надя. Не — кто?
Аня. Ну, он мне недавно рассказал…
