Что там гадается, прочится,
складывается в смысл?
Это случайностью корчится
неподконтрольная мысль.
Неуловимая, вертится
скоком косым воробья,
на тупоумье рассердится
и улетит от тебя.
Скульптура
Роберту Лотошу
…отрадно спать, отрадней камнем быть.
Тютчев <из Микеланджело>
В скульптуре застыл
движения гений,
и ветер остыл,
но слышится пенье.
Геракл грустит
в наклоне овальном,
и мрамор искрит
на сколе случайном.
И спящие спят
в покое утробном,
укрыты до пят, —
им это удобно.
Их сон — это свет,
ласкающий камень,
там времени нет:
приснится — и канет.
Тебе не войти
в их сладкую вечность,
но можно снести
свою быстротечность,
вобрав этот зал
внимательным взглядом:
ты смертен и мал,
но был где-то рядом.
* *
*
Убегающий от,
ускользающий за,
зажимающий рот,
отводящий глаза,
начинающий путь
с пустоты пустяков,
извлекающий суть
из просроченных слов,
словно в белом листе
не хотел наследить,
от себя в чистоте-
сироте сохранить.
<p><strong>Тихий ужас</strong></p>
Ключарева Наталья Львовна родилась в Перми, окончила филфак Ярославского государственного педагогического университета. Живет и работает в Москве. Финалист премии “Дебют” за 2002 год в номинации “Поэзия”, лауреат премии имени Юрия Казакова за 2007 год.
Рассказ
В прошлом году весной, а может быть и раньше — никто не помнил — в Пролетарскую Свободу перестал ходить трамвай. Древняя дребезжащая “двойка”, переползавшая Передовой мост, теперь разворачивалась на том берегу в депо, и район потерял последнюю связь с городом, частью которого считался.
Обитатели четырех черных бараков, подпиравших забор завода, этого события поначалу даже не заметили. Но вслед за трамваем из Пролетарской Свободы пропали еще и рельсы.
Бывший рабочий Лаптев, имевший обыкновение добираться домой ползком, однажды не обнаружил на своем пути привычной преграды. Только две желтоватые полосы уходили за горизонт. Лаптев ощупал пыль около головы и от удивления слегка очнулся.
Через неделю соседи Лаптева, разбуженные непонятным известием, проследовали по маршруту “двойки” до самого моста и лично удостоверились в исчезновении путей. Большого впечатления это, однако, не произвело: через реку давно никто не ездил, за ненадобностью. На площади Труда, где некогда лежало трамвайное кольцо, работал универсальный магазин “Рассвет”, рядом на почте получали пенсию; других дел в Пролетарской Свободе вроде как не случалось.
