Глаз потек у снежной бабы.Озадачился хотя бы.Призадумался всерьезнад причиной бабьих слез.Может быть, твоя винав том, что стала на припекеглина черная видна.Что, как будто руки в боки,крепкоскроенный силач,по дорожке скачет грач.* * *Сумятица, неразбериха —весне сопутствующий фон —поскрипывает облепиха,в саду капели слышен звон.Кто хочет в отчий дом вернуться,тотчас, когда за ним придут,пошире должен размахнутьсяи бросить медный грошик в пруд.* * *Земля похожа на цемент.Фантазия богата.А инструмент —лом да лопата.Воображение подчасрисует дивные картины,но слезы катятся из глазу насмерть загнанной скотины.* * *Мне кажется, только тогда я заметил,как был небосвод по-весеннему светел.Поодаль, идущие в пешем строю,солдаты горланили песню свою.«Никто не молчал при твоем погребенье».Нубийцев колонна прошла в отдаленье.А следом за ними, помедлив слегка,в движенье пришли остальные войска.* * *В округе снег сошел давно.Как бабочка ночная,на память корка ледянаяоставит по себе пятно.След на асфальте небольшой —все то, что нежным теломи что божественной душоймы называем между делом.<p>Василий Голованов</p><p>Видение Азии</p>Голованов Василий Ярославович — прозаик, эссеист. Родился в 1960 году. Окончил факультет журналистики Московского университета. Автор книг «Тачанки с юга» (1997), «Остров, или Оправдание бессмысленных путешествий» (2002). В «Новом мире» печатается впервые.
I. ГлубиныВетер дня — теплый, ласковый — подхватывает двух жаворонков, они выпархивают из высокой травы при нашем приближении и оглашают степь и небо трелями, в которых звучит столь несомненная хвала всему живущему, что, в общем, делается ясно, как бы ни называлась сама долина — долиной мертвых или долиной царей, — они отлично прижились здесь и славят все живое и все, что по неведению кажется нам мертвым: дальние горы, камни курганов и желтую сухую траву, в которую до самого горизонта не вкраплено ни капли зеленого. Конец апреля, но здесь, в центре Азии, степи оживают поздно, а первый дождь не ждут раньше, чем месяца через полтора. Степь — желтая и золотая — волнуется вокруг, как море. Море суши, если, о, так позволительно будет сказать, ибо вокруг — только эти желтые волны, небо и камни.
