Стоит приглядеться, как лесная птица стремительно и безошибочно пропархивает через сложное сплетение веток, как муха успевает улететь на середину комнаты, пока ваша занесенная над ней ладонь не прошла и трети расстояния, или, наоборот, маленький, но медленный комар не успевает ничего сообразить, прежде чем от него останется мокрое место, — и на ум приходит мысль: все они живут в каких-то других скоростях; если гипотезу кадров распространить и на них, то “киноленты” в их познающих телах бегут существенно быстрее или медленнее.
Действительно, опытные данные показывают, что длительность стандартного человеческого кадра восприятия не абсолютна и не общезначима. “Некоторые млекопитающие способны различать как неодновременные звуковые сигналы в пределах порядка 2 — 3 миллисекунд на шкале 1:10”23, — пишет Варела. А раз у них иная скорость восприятия, то они должны несколько иначе воспринимать все окружающее. Феномен синергизма познающего существа и его среды обнаруживает здесь свой новый, весьма любопытный аспект. Субъект вырезает себя из среды, как и контур самой среды, не только через свои потребности и побуждаемые ими действия, но и через свойственную ему временнбую размерность восприятия. С иной временнбой размерностью он бы ощущал, имел вокруг себя иную, буквально неузнаваемую для другого временнбого “снимателя” среду.
По Бергсону, главная особенность и сила живого заключается в способности трансформации той временнбой длительности, которая предлагается ему неживым, физическим окружением. Отвечать на воздействие немедленной реакцией, которая воспринимает тот же ритм и продолжается в той же длительности, — в этом состоит основной закон косной материи. О живых существах можно сказать, что независимость их воздействия на окружающую материю укрепляется все более и более по мере того, как они освобождаются от ритма, в котором движется материя.
Бергсон ставит и обсуждает в порядке мысленного эксперимента вопрос о различных временнбых длительностях и возможности их трансформации.
