Из дальнейших слов выяснилось, что в поезде, когда он ехал в Саратов к избирателям (его наметили кандидатом в депутаты Верх. Совета), с ним приключился инфаркт...”
Много здесь неясного, и недаром Чуковский в коротком тексте трижды употребляет фразу “по его словам”.
Здесь, собственно, все не ясно и сомнительно. Смертельно заболеть после выступления против Шолохова? Но Федор Васильевич был человеком злобным, агрессивным, ругателем по натуре, и сам Чуковский в тот же год записывает разговор с директором барвихинского высокопоставленного санатория “о Гладкове, и оба сошлись на том, что он скончался гл. обр. от злобы. Злоба душила его. Он смертельно ненавидел Горького, считал Маяковского жуликом и ненавидел всякого, кто, по его мнению, коверкал русский язык. „Ужас, ужас!” — говорил он...”.
И он рыдал спустя несколько лет при самом воспоминании о выступлении?
Мой отец записал в дневнике 18 марта 1955 года: “По приглашению Ф. Гладкова были у него с Озерным в спецбольнице. Гладков ехал сюда в середине февраля на встречу с избирателями... в дороге заболел и с тех пор лежит в больнице.
В палате он был один, лежал на койке. <...> Г. говорил:
— У нас есть литературные авторитеты, созданные по указке сверху. Маяковскому памятник в Москве ставят, а Льву Николаевичу Толстому нигде не поставлено памятника. Что, он хуже Маяковского. <...> До сих пор поют песни Лебедева-Кумача, а Маяковского не поют, его нельзя петь <...> Маяковский исковеркал русскую грамматику...
Досталось от Г. Шолохову за диалектизмы, за образы женщин, за слабое изображение коммунистов”. (Очевидно сходство с записью Чуковского.)
