— И что же отсюда видно? И как ты, брат, отсюда смотришься? М-да... Скверно. Скукожился над столом. Серый, невзрачный. Что смотришь? Не нравится? Небрит, в тапочках на босу ногу... Чирик-чирик строчечки. Чирик-чирик. А годы уходят... А ты корпишь над чужими словами и мыслями. А они мимо пролетают. И годы, и мысли. Чирик-чирик. Что смотришь? Глуп же ты, брат... К тебе девушка приходит, чистое, нежное создание. В любви признается... А ты? Да я то, да я сё...
Пока он кривляется на табурете, в комнату входит жена:
— Ой, ты что там делаешь?
Агеев, чуть не свалившись, отворачивается к полкам:
— А... это... книгу ищу.
— Какую? Скажи, может быть, я знаю.
— Не знаешь.
— Ну может быть. Ты скажи.
— Не знаешь!
— Ну как хочешь.
Уходит в кухню. Агеев вновь предоставлен себе и своим невеселым мыслям.
— Доконают они меня все. Здесь, что ли, остаться? Наверху. С этими мыслями. Навсегда. А что?
Смотрит на потолок, вверх, как в спасение.
— Вбить крюк и... Да только и на это духу не хватит. А помнишь, помнишь, как хотел прославиться? — Агеев встает в горделивую позу. — Оле, Россия. Оле-оле-оле-оле!
Вновь входит жена:
— Что случилось?
— В том-то и дело, что ничего.
— Как ты меня напугал... Книгу-то нашел?
— Нет. И уже никогда не найду. Ни-ког-да.
Ирина примирительно протягивает руку...
— Так слезай...
Звонок в дверь. Ирина уходит открывать. Агеев испуганно застывает. Ирина возвращается.
— Соседка. Спрашивала что-нибудь сердечное. Юльке что-то нехорошо.
— По-почему? — испуганно вопрошает Агеев.
— В ее возрасте всякое бывает. Организм формируется... Девушка становится женщиной. Бывает... Да слезешь ты наконец!
— Зачем?
— Что значит — зачем? Ты что там, навсегда собираешься остаться? И вообще, что происходит? Ты сегодня какой-то... Слушай-ка... А у тебя, часом, с Юлькой тут ничего не было?
Агеев слезает с табурета и, садясь на него, заявляет горестно:
— Ничего.
Ирина садится рядом, обнимает мужа за плечи:
— Да что с тобой? Ты не заболел?
Агеев кладет ей голову на плечо:
— Нет.
Ирина, покачивая его, баюкая:
— Ну-ну-ну, расскажи мамочке. Ну какие у нас секреты?
Агеев сокрушенно:
— Никаких. Шесть лет прожили, и никаких секретов.
— Семь.
— Семь?! Так много!
— Много.
Агеев изумленно озирается:
— Столько лет прожили и ничем не обзавелись.
— Не обзавелись, — эхом отзывается супруга.
Агеев солирует:
— Детей не родили.
Ирина вторит:
— Не родили.
Агеев множит число бед и напастей:
— Машины-дачи не купили.
— Не купили.
— На черный день не отложили.
— Не отложили.
— А старость приближается.
— Приближается.
