Вторая. В общем, я ушла. Друзья заняли денег и сняли мне комнату в коммунальной квартире. Помните песню Розенбаума “Бездомная комната”? Совершенно бездомная, она была большая, она была пустая, в углу стояла большая кровать, сломанная, стол и два шкафа — и все. И большой красный ковер. И дверь, которая была… Там был балкон — на той стороне, а на этой была входная дверь в комнату. И на входной двери висело большое такое зеркало, причем обшарпанное, обцарапанное. И вот у меня практически все вечера и ночи проходили в это время… проходили в том, что я сидела вот так в позе лотос на полу, смотрела в это зеркало, рыдала. То есть у меня были неуходящие вообще мешки под глазами, опухшие красные глаза от постоянных слез. Я сидела. И помню, что все это время я ночами говорила с ним, как бы представляя — напротив. Я ему рассказывала — смотри, что происходит. И кто в этом виноват? Да, конечно, я виновата. Но есть ведь и твоя вина. Твоя — в этом, в этом и в этом. А моя — в этом, в этом и в этом. Но как бы сойтись мы с тобой не можем, потому что ты не понимаешь, в чем твоя вина, и винишь во всем меня, а я не понимаю, в чем моя…
Первая. Он вынужден был в жизни пробивать себе дорогу сам. Я помню фильм “Последние дни Помпеи”. И там герой Диомед — знаменитый купец. Ему пеняют, что он амбициозен. И он отвечает — я тащил самого себя. Вот и он тоже всю жизнь тащил самого себя. И если бы у него был другой характер, он не добился бы того, чего он добился. И эти люди, как правило, они не могут уступить и очень тяжело признают свою ошибку. Особенно в тех случаях, когда они видят перед собой человека, которого заведомо считают менее сильной личностью, чем они. Ему трудно допустить, что он может быть не прав. А когда в результате оказывается, что я была права, тут уже этого он не замечает, и ему кажется, что вся проблема заключается в том, что недостаточно хорошо выполнили то, что он сказал.
Вторая. Я говорила, говорила, говорила, это доходило до бреда сумасшедшего… Мне казалось, что я схожу с ума, потому что я вижу его перед собой, и я все это ему выкладываю, все это говорю. А он в это время был в санатории… Это был страшный период. Когда он закончился, меня не узнавали люди — я постарела лет на десять. Мир перевернулся с ног на голову — совершенно другой человек.
Третья. Когда мне очень тяжело, я себе говорю — почему Бог родил меня? Но для меня Бог — это просто удобное слово. Я не верю в существование Бога. Я не могу представить себе образ Бога.
